— Госпожа-а…?
Ох ты господи, принесли сиротинушку.
— Госпожа! — раздалось уже радостнее, а я скривилась:
— Я тебе что приказывала! — неужели всё зря?
— Пришлось развернуться на пол-пути, — быстро отрапортовал мальчишка, стараясь оправдаться, — Стражники разрушили единственный мост через проточную воду.
Значит, Киртер-град уже знает о Могильнике. Хорошо.
— Как ты добрался? — насторожилась я. — В селе ещё должны быть твари…
— Никого нет, госпожа. Тропы на подступах пусты.
Нехорошо. Значит, Могильник пошёл в обход. Или – что ещё хуже — распался, разбежавшись по округе.
— Помоги-ка мне встать.
— Что будем делать? — осторожно, с какой-то затаённой опаской спросил мальчик.
— Надо подумать. Но я всё ещё могу отвезти тебя, куда скажешь.
— Некуда больше, — отвернулся ребёнок, пряча увлажнившиеся глаза. — Я, это… спросить хотел… Может, я к вам пойду?.. оруженосцем, там…
— Что, Жертвой уже быть не устраивает? — усмехнулась я, наконец понимая, почему мальчишка неожиданно стал таким вежливым.
— Не-а, — честно признался он, но тут же поправился: — в смысле, если надо, то могу… но…
— Но дохнуть в магическом кругу тебе не улыбается?
— Ага.
—Мне тоже. Но откат не спрашивает мага. Выход из него сродни лотерее, а в ней очень бы пригодилась каждая крупица удачи, — неожиданно разоткровенничалась я.
— А-а…— понятливо протянул мальчишка, шмыгнул носом и наконец повёл меня прочь из этого треклятого храма. — А что такое лотерея? И…это… Жертвой я быть больше всё равно не хочу.
— Дармоед, итить тебя. Зовут тебя как?
— Дёма. Но лучше как-то по-другому назовите. По благородному. Я ж теперь оруженосец!
— Чл***ноносец ты, — раздражённо процедила я, когда заморозка не ко времени спала с раннего бедра. — Иди за нетопырём. Нужно подпалить эту деревеньку и где-то переждать ночь. И лучше бы не здесь.
Мальчишка, с облегчением освободившись от моего веса, без опаски выбежал на улицу. Я, тихо ругаясь такой беспечности, поспешила следом.
***
К рассвету погода порядком испортилась: резкие порывы ветра приносили колючее ледяное крошево, пахнущее гарью и тут же тающее в серую лужицу, стоило ему дотронуться земли. Беспокойные тучи проносились по небу, бередя тревогу просветами слепой луны, больше мешающей, чем подсвечивающей.
— Долго мяться будешь, уродец? — раздражённо буркнула я, подживляя бедро. — Выходи покрасоваться, коли не уполз!
Мягкой, почти деликатной поступью из-за ближайшего дерева выступил Мясник, аки гордый олень, наклоняя уродливую рогатую голову.
Я присмотрелась получше и цокнула языком:
— Да ты мой местный знакомец! Цыпа-цыпа!
Мясник мягко повёл копытцем, всеми силами изображая из себя неведомую заколдованную зверюшку.
— Молод ты ещё, заманивать меня. Молод и глуп. Мог уйти. Но теперь уже поздно. - усмехнулась я, обнажая меч…
***
Кажется, я всё-таки люблю свою работу.
Конец