— Вдруг, они бы ей что-то сказали?
— Схватили бы штраф. Не понимаю, чего ты боишься. Это же хороший поступок.
Кириллина оглядела обеих девушек с горящим в покрасневших глазах любопытством. Поступок заставил её много думать. Она всячески хотела убедить себя в том, что поступок и вправду был положительный, только ей по-прежнему мерещились упрёки не уследивших за товаром женщин. Маргарита показалась ей бесстрашной.
Потом их ожидали две ветки метро, а далее — Красная площадь. Как же много там было самых разных людей: ровесников, малышей, стариков. Кириллина почувствовала себя и присутствующих одной дружной семьёй. Абсолютно каждый широко улыбался, девочке было совестно складывать губы в полоску.
За пять минут до важного события окружающие начали поздравлять близких и говорить им всё самое нежное и милое. У Кириллины заколотилось сердце. Она обернулась, а после увидела, что Рита, протягивая Лиде какой-то пакет, раскрашенный в ассоциирующиеся с Новым годом цвета, говорила ей что-то, отчего подруга ещё шире улыбалась. Потом они поменялись ролями.
Неожиданно обе повернулись к девочке.
— Мы тут на подарок скинулись, — сказала Рита и отдала Кириллине пакет с подарками. — надеюсь, в следующем году ты сможешь исполнить свои мечты, чтобы было много счастливых моментов, из-за которых ты будешь больше улыбаться, радоваться жизни, и чтобы поводов для грусти не было вообще! Хочу, чтобы ты смогла получить авторское право и развиться музыкальном направлении. Пусть новый год станет для тебя очень значимым в хорошем плане. Вот…
После речи Лида позвала всех на совместные объятия, но Кириллина отказалась.
— Я тоже сказать хочу, только трудно почему-то. Но… спасибо вам за то, что вы делаете, я не думала, что в мире есть такие хорошие люди, правда. А тем более не ожидала, что забота будет именно от вас. Не знаю, почему говорить трудно, но я очень благодарна. Вы правда очень хорошие. И я тоже, ну, обниматься.
Объятия состоялись. Рита хоть и была знакома с этим человеком очень мало, но уже очень сильно его любила. Она относилась к девочке с пониманием, учила её чему-то, если та совершала ошибки, просила рассказывать о себе и ревновала, когда Лида подходила с какими-то новостями от Кириллины, ведь хотела, чтобы эти новости дошли и да неё напрямую, а не через рассказ.
Недолюбленного ребёнка наконец полюбили. Искренне. Просто за существование. Кириллина первый раз в жизни смогла сделать полный вдох, да такой чистый, словно девочка и не поддавалась привычкам, за которые ругала Маргарита.
Наступил новый год. Все на площади услышали гимн.
IX
18 января Кириллина не явилась на работу. Это насторожило. Маргарита испугалась, когда вспомнила их утренний разговор.
— Мы встречаемся на той улице возле торгового центра, да? Как обычно?, — спросила в семь утра Маргарита, записывая Кириллине голосовое сообщение. — просто я уже на месте, а тебя нет. Автобус задержали?
Через три минуты пришёл ответ в таком же формате.
— Иди без меня. Опоздаю. Обстоятельства. Прости, — сказала в голосовом сообщении девочка. На заднем плане раздавались чьи-то громкие голоса.
«Опять, наверное, этот придурок с похмелья к ней пристал», — подумала Рита на отца девочки.
Но больше в сеть Кириллина не зашла. В середине рабочего дня волноваться начала Лида, а под конец — начальник. Когда подруги поочерёдно пытались дозвониться до девочки, он зашёл в кабинет без стука.
— Акидерова так и не появилась?
— Нет, — волнуясь, сказала ему Лида.
— Я звонил ей в 13:00, но безуспешно. Предупреждений не было, а больничный она не требовала. Может, что-то случилось? Если до завтра не объявится, я буду вынужден писать заявление в полицию.
Рита нервничала больше остальных. Лида пыталась её успокоить, так как гордо верила в лучшее, а этим лишь сильнее злила подругу. Вечером от волнения Маргарита переборщила с успокоительным, и все непереваренные таблетки сгустком слизи вытекли из её рта после сильной тошноты.
Утром на работе в кабинет неожиданно зашёл начальник и попросил Лиду выйти с ним. Она вернулась лишь через полчаса. Затем он попросил то же и у Риты.
Он привёл девушку в свой кабинет, где за столом сидел худой мужчина с длинными рыжими усами. Он был одет в форму сотрудника полиции.