«Боже мой, — с недовольством подумал атеист и принял решение. — никогда не буду её по имени называть».
— Ладно. Можешь быть свободна.
Маргариту больше ничего не тревожило в тот день. Утром, когда пришлось встать с кровати, она вспомнила о студентах и тяжело вздохнула.
II
Не все приехали чётко к девяти, лишь два человека добрались вовремя: тот, кого Рита обозвала «дылдой», и та самая девочка, которая днём ранее силой вытащила делопроизводителя из зоны комфорта. Отныне девушка кидала на студентку недовольные взгляды, но как таковой причины для ненависти пока ещё не возникло.
На второй день практики общее задание отсутствовало. Пришло время индивидуальных проектов. Рита лишь «приказала» включать компьютеры и принялась тянуть интригу. Стопка была меньше, чем вчерашняя, достать вышло легче и тише. Она подошла сначала к мальчику, после него пришло время собираться с мыслями, чтобы подойти к тому самому курсанту.
По неясной причине Маргарита ожидала какой-то пакости. Ей виделась туча наглости, а может даже и грубости, хотя перед глазами являлось далеко не начальство, а всего лишь чужая морально и физически душа.
Кириллина даже не заметила, как возле неё появилась Рита. Она выглядела сонной, что рождало сомнения о прибытии к ней прошедшей ночью сна. Маргарите ждать не хотелось.
— Акидерова!
Студентка вздрогнула и подняла глаза. Она хотела казаться серьёзной, но стыд вирусом уже начал разрастаться в её мыслях. Если бы она знала о наплевательстве Риты, то не начала б фантазировать различные истории о том, как именно бы девушка весь день вспоминала её недобрым словом.
— Я...
— Выбирай лист.
Девушка протянула ей четыре перевёрнутых листа. Текст располагался на обороте, Кириллина чисто физически не могла его видеть.
Она будто возомнила себя экстрасенсом, для выбора ей понадобилось провести рукой возле каждого листа.
«Это издевательство в чистом виде», — подумала Рита. Она уже готовилась освежать свой словарный запас матерных выражений, как вдруг Кириллина забрала центральный лист. Ей попалось много информации, даже больше, чем у предыдущего курсанта.
— Легко?, — захотелось вдруг с иронией спросить Маргарите, смотревшей прямо на девочку. Та пожала плечами, лицом изображая гримасу человека с высокими самооценкой и умом.
— Вполне…
— Отлично. Приступай.
Рита вернулась на своё место.
Почему-то настроение было паршивым. Она чувствовала, как тело грузом притягивалось к земному ядру, не позволяя девушке умереть из-за полёта в космос. Рита понимала, что ощущение явилось неописуемое, такое, у которого не было даже термина, поэтому отказалась от идеи погуглить «методы лечения». Казалось, болела душа; психология осталась без внимания, слово употребилось в прямом значении, Рита ощущала именно боль.
«Держаться! Мне надо держаться! Ну же, вставай, вставай», — кричала самой себе в мыслях Рита, когда увидела Лиду, что вошла в кабинет. С лучшей подругой мир в глазах становился ярче и чётче даже без очков.
Лида как всегда улыбалась, заражая других хорошим настроением. Возможно, Маргарита выбрала именно её за то, что эта девушка была редким экземпляром человека без единой травмы и с ощутимым отсутствием тяжкого груза на плечах.
Практиканты на месте дëрнулись от страха и обернулись. В аудитории на тот момент находились уже все обречëнные на работу с Маргаритой, опоздавшие подтянулись на удивление быстро.
— Ëлы-палы, как вас мало! Скучно, — сказала протяжно Лида. Когда она, держась за дверную ручку, отдаляла кисть руки всё дальше от себя с желанием поскорее закрыть дверь, с ней все здоровались.
— Здравствуйте! Здравствуйте! Добрый день!
— Да-да, всем привет!
Потом она подошла к столу главного человека аудитории.
— И тебе привет, — нежнее обычного сказала девушка. — как работается?
— Как-то грустно, — ответила Маргарита. — не хочется ничего.
— Понимаю. Сегодня ещё и жарко, прикинь, у меня окна нельзя открыть.
— Что? Опять этот возмущается?
Рита знала человека, что работал с её подругой на одном этаже. Этот мужчина почти был соседом Лиды, его рабочее место находилось недалеко от её. Он являлся мужчиной крупного «жиросложения», а ещё человеку всегда было холодно, даже когда температура обгоняла отметку в 25 градусов.