— Весь.
— Больно.
Маргарита не сразу поняла, о какой боли говорила девочка, но вскоре додумалась, что она таким образом описала личное отношение к не одобряемой действительности.
Её удивлял спокойный выход на контакт со стороны Кириллины.
«Я не за этим пришла», — вдруг подумала Маргарита.
— Кстати, я хотела…
— Что?
— Поговорить. Я недавно, вот, случайно, только и всего. Узнала, просто. Оказывается, ты песни разные, там, ну, пишешь…
Девочка напряглась, это означало, что Лида не врала о «таланте». Страх окутал.
— А почему ты мне ничего не говорила?
— Да вам это не нужно, я так поняла…
«Почему она теперь вниз смотрит? Я сделала ей больно? Наверное», — ради успокоения общалась с собой же Рита.
— Почему? Не считай меня злой, я же о тебе… плохого ничего не думаю, - девушка в глубине души начала раскаиваться и за ложь, и за плохие мысли о той, чьë имя всё ещё не могла произнести. — просто некоторые твои действия… Я, наверное, старомодная, но, как по мне, кое-что ты делаешь очень плохо или странно. Думаю, я тоже во многом не права…
— Может, будет лучше, если я попробую это исправить?
— Нет. Мы. Попробуем вместе.
— Ага.
Кириллина отвернулась. Видимо, жизненные силы на коммуникацию закончились, но Рита сделала вывод, что девочка повела себя очень достойно.
«Наверное, это всё. Ладно, пока хватит. Я тоже устала. Ой! А мы ж не о том говорили», — подумала она и стала нервничать.
— Только, пожалуйста, рассказывай о себе и твоих песнях. Мне… интересно.
Девочка улыбнулась.
— Х-хорошо.
Без Лиды оказалось очень трудно всё делать, самостоятельность, будто ëжик, исколола Маргариту. Она уже спешила заваливать подругу сообщениями-итогами. Хотелось, чтобы похвалили…
Но было бы очень грубо «тараторить» о себе. Перед этим Маргарита начала требовать информацию про самочувствие Лиды.
VII
Кириллина стала ходить на обед с двумя коллегами сразу, но это оказалось не настолько обыденным и лёгким. Случалось так, что девушки начинали общаться о чём-то своём, произошедшем задолго до прихода Кириллины, следовательно, знаний об этом в своей голове девочка не могла отыскать. Мучило духовное одиночество.
Лида мотивировала лучшую подругу на личный разговор с замкнутым создателем песен, но Маргарита по-прежнему боялась самостоятельности в чём-то сложнее её базовых навыков. Всё-таки мотивационные слова начали работать.
Маргарита позвала Кириллину в их общий выходной на прогулку, только не сказала, куда именно. Это было сюрпризом.
— Почему именно сюда?, — спросила девочка по приходе в парк.
— Здесь тихо и, заметь, ни одного человека. Можно поговорить о чём захочешь.
Кириллине такое понравилось. Она сказала Рите об идентичной любви к разговорам в безлюдных местах. Вот они смогли отыскать что-то общее.
Они свернули на тропу, с двух сторон окружённую светлейшей травой и высокими дубами лет трёхсот. На небе и облако не плавало. Но прохлада чуть нарушала атмосферу. Рита надела те же серые джинсы, в коих ходила на работу, а сверху — худи фиолетового цвета.
— Чего ты решила в чёрной водолазке пойти? Выглядишь траурно, извини, но правда…
Кириллина не нашла другой подходящей одежды, кроме чёрной. Рита заметила, насколько худой была девочка.
Первой темой стала работа. Постепенно беседа становилась всё душевнее, Маргарита готовилась к раскрытию тайн, коими называла всё, о чём не говорила девочка.
— У меня всегда проблемы с этим, а вот Лида как-то справляется, — жаловалась на сложности в работе с одной из программ Рита.
— Сразу видно: у человека призвание, не то, что я. Мне даже стыдно. В экселе я сама всё понимаю, а вот остальное…
— А ворд?
— Я им почти не пользуюсь. Только если…
Кириллина подозрительно замолчала.
— Если что?
— По личным причинам…
— А. Для песен, например?
— Да, — стесняясь, шепнула девочка.
Между ними возникла неловкая пауза. Погода, словно чуя приближающейся хаос, заполнила небо широкими облаками, за некоторыми из которых прятались злые серые тучи.