— Я был тем, кто выпустил вирус из лаборатории, где он изучался, — спокойно, очень обыденно произнёс он, будто бы говорил о покупке новой сковороды. — Мы вольны перемещаться во времени одной мыслью. И этот случай, произошедший более двадцати лет назад, должен был завершить Кейджи. Он уже сделал это, когда вколол в твою кровь взятую у тебя сегодня аминокислоту. Это было третье сентября, к слову говоря. Теперь, с помощью тебя люди поборют вирус через три месяца. Апокалипсис завершится.
— Зачем? Зачем ты это сделал? — подавленным полушёпотом спросила она. — Ты хоть представляешь, сколько людей из-за этого погибло? Понимаешь, сколькие пострадали?
Синджи кивнул.
— Разумеется. Но именно для этого мы появились здесь. Вы, люди, склонны делать сугубо односторонние выводы и редко когда учитываете, что вам известно далеко не всё, — тут он встал и с нарочито любопытствующим видом подошёл к машине времени. — Вы думаете, что вольны держать мир под властью. Но даже создав это устройство, вы не получили желаемого контроля. Если ты воспользуешься им, как того хотел Оливер, ты ничего не изменишь. Время вам неподвластно, и никогда не будет, поэтому вы не имеете права на ошибку. Если бы вирус не был выпущен, если бы не началась массовая всемирная пандемия, в тот день, третьего сентября, люди бы развязали Четвёртую мировую войну. Она стала бы последней, и закончилась бы сегодня, тринадцатого марта, полным уничтожением планеты.
Красноречивая и давящая тишина повисла в просторном зале. Сора отчётливо чувствовала нескончаемые тонны презрения в сторону человечества с его стороны, хотя голос Синджи по-прежнему звучал разве что нравоучительно. Так и хотелось крикнуть, что это не так, что Синджи всё приснилось, и поставить ему диагноз шизофрении, и в то же время внутренним естеством девушка чувствовала, что всё сказанное — правда. Это ощущение сложно передать словами. Это понимание того, что ты приблизился к изнанке мира. Как сказал один человек, истина — существо женского пола, поскольку она скорее красива, чем приятна.
— Зачем ты всё это мне рассказываешь? — наконец спросила Сора. — Я тоже должна сыграть какую-то роль? Тоже должна стать чьей-то марионеткой?
— Ну, знаешь, отчасти это так. Без тебя люди очень не скоро поборют вирус, — не стал отрицать брюнет. — А ещё донесение до тебя правды было моей последней задачей. Забудь про это устройство и живи дальше.
— А Кейджи? — мгновенно вспомнила она. — Он… он ведь может вернуться? — голос вновь дрогнул, оплетённый смутной надеждой.
И отчего-то эти слова вызвали у парня лишь кривую усмешку. Синджи скрестил руки.
— Может, конечно, но в этом нет смысла. Я повторюсь, что мы не принадлежим этому миру. Он чужд и ненавистен нам своей грязью, что хлещет в первую очередь от вас, от людей. Мы давно ждали этого момента, когда сможем исчезнуть. Нас ничто здесь не держит, — он отвернулся, очевидно, довольствуясь пониманием этого.
Сора оцепенела. Губы дрогнули, и она больно прикусила их. Потом не выдержала, бросилась на Синджи с попытками его ударить. Он врёт. Он ничего не понимает. Это его ничто не держит, но Кейджи не такой. У него есть друзья, у него есть профессор Курама и Шелли, которые относятся к нему со всей добротой, как к сыну. Он не предаст их, не подведёт. У него есть она, в конце концов. Она, которая не сомневалась в нём.
— Не говори так, как будто тебе всё известно! — в метре от Синджи Сора замахнулась, но её ладонь пронзила пустоту.
Он исчез. Он действительно исчез — в этой комнате его больше не было. За пределами здания стало слышаться монотонное шуршание — дождевые капли равномерными потоками падали на траву, здания и асфальт. Их шум усиливался, а в скором времени небеса периодически стали вздрагивать под раскатами грома.
Сора сидела на полу, в полном одиночестве, не считая компании мёртвых людей. Она любила дождь, порой он успокаивал не хуже, чем мурлыканье котёнка или даже серьёзные препараты. Но сейчас он не способен был развеять щемящую тоску, гложущую горло и сердце. Плитка улавливала слёзы, как земля улавливала капли, но, в отличие от неё, не вбирала их. Горьким было понимание, что все чувства Кейджи являлись лишь частью его временной, фальшивой человеческой сущности. Он никогда не любил её. Наверное, поэтому с такой упорностью отвергал когда-то. Джей, кстати говоря, волей случая оказался прав, когда убеждал, но ни к чему хорошему Сору её упрямость не приведёт.
Нет. Она так не могла. Кимура не хотела обращать прошедшие, самые лучшие полгода своей жизни в фальшь. Пусть Кейджи никогда на самом деле не любил её, но её чувства не обманка. Они реальны. Она докажет это. Вскочив на ноги, Сора кинула взгляд на продолжающую гудеть машину. Сделала шаг в её сторону, второй, потом и вовсе кинулась и с размаху, всей ладонью надавила на красную кнопку. Как иронично. Красная кнопка. Напоследок подумалось, что у создателей устройства было довольно скудное воображение.
*
Сора не подумала о том, что не знает, на сколько времени перенеслось её сознание. Но, как и ожидалось, машина была настроена перенаправить на тот самый день — третье сентября. Странное ощущение — путешествие мозговых импульсов. Девушка словно бежала по необъятному космосу: такому большому, чёрному, вязкому. Не мудрено и затеряться, но её вело желание. Настигнуть. Увидеть. Вернуть.
Перед самым концом Кимура видела сон. Ей мерещилось, как Кейджи — тот самый ребёнок, личность которого ей так долго не давала покоя, бежит впереди. Она догоняет его, но в какой-то момент он исчезает, и девушка распахивает глаза. Ничего не видя вокруг и не осознавая, Сора кидается туда, где только что он был. Она вылетает за дверь, бежит на улицу, но его там уже нет.
Кого?
Кого нет? Кого она преследует? Кимура останавливается, неровно и беспокойно дыша. Она припоминает, что видела убегающего от мутантов мальчика, и в то же время её не покидает ощущение, что она потеряла нечто важное. Сора не знает, сколько пробежала по незнакомой местности, ведомая мороком, и остановилась только перед обрывом. Всё это больше походит на сон. Образ мальчика впереди, который отдаляется с каждой секундой. Она не понимала, почему несмотря ни на что преследует его, хочет спасти. Единственная, очень странная мысль бьёт в голове настойчивым ключом: она должна спасти его. Он — самый дорогой для неё человек, хотя братьев, а уж тем более сыновей у девушки нет. Странная галлюцинация, но очень реалистичная.
— Что такое? — раздаётся рядом беспокойный вопрос.
Кимура не поворачивает голову, вглядываясь в темноту обрыва перед ней.
— Н-ничего, — неуверенно произносит она.
А дальше. Дальше вызывается уйти под предлогом неотложного дела. Мальчик где-то неподалёку, она знает это.
*
Острое жжение в бедре раскатывается неприятным холодком по всему телу. Даже так, покинув секунду назад пещеру и проклятый подземный город, совершенно выбившись из сил, Сора рада увидеть Калеба. Игла уходит под её кожу, из шприца внутрь попадает какая-то жидкость. Остаётся надеяться, что это не яд.
Девушка упала на колени, закашлялась. В следующий миг мальчик упал рядом с ней, пронзённый ножом в спину. Как больно наблюдать его смерть. И как больно бесконечное количество раз переживать события точки невозврата. Кейджи чуть заметно улыбается — он исполнил своё предназначение и наконец-то может покинуть этот мир. Просто исчезнуть, как когда-то просто появился. Он смотрит на Сору и думает, что у неё сложная судьба. В дальнейшем ей суждено узнать ответ и невыносимую боль потери. Она не должна знать. Но и он не должен задерживаться.
Начатая когда-то альфа-звеном — Синджи — цепь обстоятельств была направлена на предотвращение человеческих ошибок, на недопущение войны, которая могла бы стать последней. На Кейджи она закончилась, но из-за нежелания Соры двигаться дальше, она замкнулась в кольцо. Полгода времени зациклилось между точками невозврата.