Люди всегда будут жаждать исправления своих ошибок. Порой это гложет нас. Мы жалеем о каком-то моменте — когда неправильно поступили или когда выглядели глупо, хотим изменить его. Но существуют вещи, неподвластные человечеству. Всё, что мы можем — совершать ошибки, не бояться этого делать, чтобы учиться на них, вставать и двигаться дальше. Но никогда не повторять одну и ту же ошибку дважды. Война — это ошибка. Тем не менее, люди продолжают воевать, рискуя уничтожить всё. Нескончаемые войны похожи на зацикленное время. Людям приходится вновь и вновь переживать одни и те же события, многие из которых неприятны, ужасны, и в следующий раз они не задумываются о том, что когда-то это уже происходило.
Вернуть мёртвых нельзя. Некоторые ошибки невозможно исправить. Однажды замкнутую в круг цепь не разорвать.
========== Глава 34. Это только сказка ==========
Время — странная и неподвластная нам вещь. Ошибки можно допускать, чтобы учиться на них, а те, которые исправить нельзя, нужно просто не допускать. Их не так много.
От минус бесконечности до плюс бесконечности. Именно столько раз повторялась зацикленная цепь обстоятельств. Именно столько раз прокручивался один и тот же шаблон в его точной копии.
А когда-то на Земле не было ничего, кроме первичного бульона. Когда-то существовали лишь простейшие организмы. Как, пусть и за долгие миллиарды лет, из одноклеточных созданий возникло такое неповторимое разнообразие организмов? Один из факторов — мутации.
Мутации — это ошибки при копировании генетического кода и один из факторов эволюции. Оплошности допускают не только люди, но и сама природа. Подобно мутациям, ошибки могут прокрасться и в установившиеся каноны.
Сора очень устала. Это так скучно — переживать неисчислимое количество раз одно и то же. Застой никогда не знаменует ничего хорошего. Есть, конечно, немалое количество отличных моментов в промежутке времени от третьего сентября до тринадцатого марта, но ещё больше моментов, которые могли бы произойти, но не произошли. Так сложилась, замкнулась цепь.
Однажды в неё прокралась ошибка. Маленькая, невзрачная — природа не заметила её при проверке. Или заметила, но посчитала её слишком незначительной. А произошло вот что: всего лишь заплакала Сора. Тот момент точки невозврата, когда она сидела на коленях и наблюдала смерть ребёнка. Она не помнила, кто он на самом деле, Кейджи знал это. Он жалел, что девушка смотрит на него с сочувствием, а не с ненавистью, ведь так было бы проще. Проще ненавидеть взаимно. Он естеством ненавидит каждую частичку этого мира.
— Как я устал от этого мира, — бормочет он. — Надеюсь, теперь он не будет таким невыносимым.
И Сора плачет. Возможно, от подсознательной безысходности, что опять не может ничего изменить. Не может остановить его уход и держит, как цепь, зацепившаяся единственным звеном перед падением в пропасть. Пропасть, в которую рухнет и мир, который она оплетает. Это глупое предположение, но если он и есть то самое звено? Неужели вся цепь уйдёт вместе с ним?
Осознание этого приходит неожиданно, и в то же время кажется чем-то самим собой разумеющимся. Его предназначение уже выполнено, и до этого мира нет никакого дела, но почему он не хочет обернуть своё существование в ничто? Он ведь знал, что не существовал. Это чувство, как и все предыдущие, не являются частью его изначальной натуры.
Он — уже не звено. Он — человек.
— Ты как будто вместо меня знала, чем всё обернётся, — получается пробормотать у него, но девушка только после наклоняется, а он в последний раз вдыхает воздух, чтобы произнести последние, и самые главные слова за всё его существование. Которое всё же было.
— Я люблю тебя.
*
В очередной раз роняя полные горечи слёзы, Сора встаёт и смотрит на машину. Её последняя надежда. Её шанс ещё раз его увидеть.
Подбегая, она нажимает кнопку, после чего сознание разлагается и отправляется в путешествие. В очередной раз.
Девушка видит космос, она бежит по нему. Догоняет смутно петляющего впереди Кейджи, образ которого постепенно начинает растворяться. А даже если догнала, схватила бы? Сейчас у неё нет ни рук, ни ног, ни даже голоса, чтобы окликнуть его. Странно чувствовать себя корпускулой.
Кажется, рука начинает материализовываться. Кимура тянется ею, но внезапный рывок уносит её назад. Она брыкается, старается вырваться, и в какой-то момент это получается. Космос уже пропал, но перед глазами вовсе не комната, а белое засвеченное пространство.
— Может, всё-таки передумаешь?
Кейджи, в привычной ей своей форме ровно стоит напротив и выжидательно смотрит. Оборачиваясь, Сора замирает, не понимая, как он оказался здесь.
— О чём ты? Я не могу вернуться, — она пытается сделать шаг к нему, но пространство поглощает любые движения. — Ты сейчас точно скажешь, что я поступаю неправильно, что должна жить и двигаться самостоятельно. Но помнишь разговор про воду? Даже если тебя нет, ты мне необходим. Видишь… даже здесь… ничего не могу…
Кимура показательно шагает, бежит, однако приблизиться вновь не может. Останавливаясь, вздыхает и обхватывает себя руками.
— Я знаю, что ты ненавидишь всё из этого мира. Но хочу, чтоб знал, что тебя я всё равно люблю. Я хотела сказать тебе это.
Такая простая причина. Сора никогда не была готова пожертвовать Кейджи в угоду миру, но если ему невыносим иной вариант, она не может его задерживать. Он не жертвует себя. Скорее, жертвует мир ради себя.
Последний раз взглянув на него, она молчаливо улыбается и шагает в противоположную сторону. Это получается. Теперь её чувства вместе с ним уйдут в вечность и закрепятся там навсегда. Чудесно. Когда-то Кимура размышляла, где находится бессмертие и что оно собой представляет. Нашла.
И снова оклик. Остановившись, Сора оборачивается и видит протянутую ладонь, а ещё такую знакомую, «кейджинскую» улыбку.
— И всё же я хочу, что бы ты передумала. Я люблю тебя. Пошли со мной.
Не происхождение делает человека таковым. Не ум, не богатство, не морфология, а только его выбор. Его человеческие качества.
Эпилог.
Семь-ноль-ноль утра — именно в это время в комнату стабильно влетает пятилетний русый мальчишка. Сначала Кичиро требует яблоко, потому что они лежат в специальном отсеке на верхней полке в холодильнике, до которой он не достаёт. Забирается на кровать ещё сонных родителей, прыгает по простыне, требует немедленно просыпаться. С горем пополам разлепляя глаза, Кейджи встаёт.
Это уже традиция. Пока мужчина просыпается и умывается, Кичиро смотрит мультики, а потом они вместе идут на пробежку. Возвращаясь, окатываются ледяной водой, потом снова идут на улицу и проводят конкурс на количество подтягиваний. Кей никогда не поддаётся, стабильно делает около сотни, и Кичу пока не удалось достичь его уровня, но он очень старается. Не сдаётся. В крови бурлит упорность мамаши.
Кичиро не любит много завтракать. Яблоком он вполне обходится, и чтобы проснувшаяся Сора не начинала пичкать его супом, слинивает на некоторое время к деду. Котаро обычно смотрит телевизор по выходным или работает, но внука радуется видеть в любое время.
К слову, всем желаю такой старости. Несмотря на свой почти семидесятилетний возраст, а также на трудную часть жизни, он имеет на голове не больше сотни седых волос. Причём все они равномерно разбросаны умелым фокусником и замаскированы совершенно незаметно. И Котаро почти не жалуется на здоровье.
Есть у Кичи такое увлечение — холодное оружие, и дед его в этом очень неплохо просвещает. К своим пяти годам он знает уже около сотни их разновидностей, особенность и предназначение каждого, а также способы использования. Например, подаренным недавно тесаком можно не только рубить головы манекенам, но и резать колбасу. Правда, Кичи остро не любит, когда оружие используется не по назначению, но Кейджи этим частенько балуется.