— Сам идиот. Ты такой же ограниченный, как кубик, — даже в такой момент она умудрилась съязвить, тыльной стороной ладони тря глаза.
Вся злость прошла, сменившись на замешательство. Акио наконец опустил стул, задев им стол, на край которого был поставлен злополучный и так неудачно попавшийся кувшин, который покачнулся и упал, с грохотом разбиваясь на осколки, но никто из присутствующих не обратил на это внимания. Парень замер в смешной позе с приподнятыми руками, словно желал что-то предпринять, но совершенно терялся, что именно.
— Э-э… Извини, — буркнул он, всё ещё опасаясь подходить слишком близко.
Блондинка вновь подняла голову, на этот раз посмотрев на него глазами уставшего человека, требующего сочувствия.
— Ты ничего не понимаешь! Думаешь, я из вредности заставляю тебя везде бегать, достаю, вывожу из себя? Считаешь, веселюсь так? — она сделала паузу, ожидая ответа, но он прекрасно читался на лице.
Да, Акио и впрямь так думал. Он ещё с детства воспринимал её как наглую шантажистку со странными замашками и никак иначе. Недоумевал, с чего она и сейчас не оставляет его в покое, ведь он рядом с ней, по сути говоря, никто, и никакого другого объяснения не находил, кроме как для удовлетворения своих утех.
— Да! Ты бизнесменша из офиса IGR. Тебе нравится снимать всякий там стресс, используя меня. Все так делают! Больше смысла преследовать меня ни у кого и никогда нет и не было, — осмелился высказаться парень, хотя тактичнее было бы промолчать.
— Вот поэтому и болван, — внезапно тихо произнесла Мира. — Видишь во мне прежнюю назойливую девку с биноклем, требующую за него исполнения дурацких желаний? А то, что я помогаю тебе, наконец, перестать всех бояться и привыкать высказывать негодование в лицо, в голову не приходило? Тебя ведь иначе не перевоспитать. Я же сказала, что в скором времени тебе не нужны будут бинокли, чтобы смотреть на окружающих без страха.
Слова безответно повисли в разряжённом воздухе. Бывают ситуации, когда некоторые высказывания неприятно режут слух — нецензурная лексика для интеллигентов или просто ор. А бывают, когда они вовсе минуют слуховой аппарат и мозг, зато отдаются гулким отголоском в груди. Все мысли сбились в кучу, вместе с тем делая предельно ясной единственную — Мира не издевается над ним. Напротив, забоится. В жизни Акио было не столь много счастливых моментов, но это был один из них.
Она всё ещё сидела. Он уже не стоял в оборонительной позе на расстоянии трёх метров. Подошёл, положил ладонь на чуть спутавшиеся мокрые волосы.
— Прости. Я не знал, — с искренним сожалением и благодарностью сказал медик. — Спасибо.
Они глупо смотрелись со стороны в таком положении — как собачка и хозяин. Получив в тайне такую долгожданную благодарность, Мира усмирила печаль, верно возвращаясь в обыденное расположение духа, чему освидетельствовала следующая, явно неуместная в хрупкой обстановке фраза.
— А вообще я соврала. Каждому воздаётся по его вере, так что как считал, чего я тебя достаю, так и считай, — будто не желая стать ангелом в чьих-то глазах, сказала она.
— Потому что любишь издеваться? — недоверчиво повторил Акио.
Кивок.
— Да. Люблю.
*
Аэропорты, как метро и любые другие общественные места, раньше были аренами скопления нескончаемых потоков людей. Очень нервных, постоянно спешащих и боящихся опоздать. Нередко доводилось наблюдать за какой-нибудь горе-семьёй. Молодая мамаша, всё утро трындевшая с подругой по телефону и не успевшая вовремя помыть голову, пилила по этому поводу своего тихо и верно выходившего из себя мужа. При этом с драгоценным чадом сюсюкалась, наблюдала и радовалась, как он бегает и давит непонятно откуда взявшихся здесь бабочек. Когда чадо запрашивало мороженное, мамаша неслась его покупать, из-за чего отец злился ещё больше, образовывался шумный скандал и холодная война на месяц. А потом выяснялось, что рейс задерживается на шесть часов.
Но аэропорт, в который приехали Сора и Кейджи, отличался от подобных. Так как самолёты ходили совсем редко, что-то около раза в неделю, большого количества взлётных и посадочных полос не было. Само место и не являлось чистым аэропортом, по сути, сюда приезжал и пригородный транспорт, и часть военной техники. Людей, соответственно, тоже было немного. Это была хорошо огороженная территория на юге города, защищаемая не только от мутантов, но и от посторонних.
У двоих новоприбывших пропуски были. Кроме того, сам генерал Альберт приехал лично проконтролировать посадку, а также представить упоминаемого ранее сопроводителя, прилетевшего из Австралии.
— Полковник Оливер. Он будет сопровождать вас вплоть до штаба IGR в Сидней, а дальше как решат тамошние руководители, — кратко описал генерал.
Оливер с готовностью и подобострастно стал жать ладонь брюнета.
— Положитесь на меня, сэр. Сделаю всё возможное и невозможное, чтобы ваша поездочка состоялась в самых комфортных условиях, — доверительным тоном произнёс он.
Кей коротко кивнул. По первому впечатлению в восторге от присланного лица он не был, несмотря на его сладкие обещания. Если в голос добавляют большое количество сиропа, наверняка пытаются скрыть ядовитый уксус. Вот и подумалось, что если на них вдруг надаёт какая-нибудь мафия, Оливер будет первым, кто скроется на горизонте в закате.
Мужчина переключился на центр возникшего сыр-бора — Сору. Она тем временем пребывала в несколько шокированном состоянии. Этого человека она уже видела и встречала ранее, и в скором времени припомнила, где именно. Демон Азазелло из забегаловки! Вот чего она точно не ожидала. Впрочем, в следующую секунду девушка себе в очередной раз напомнила цель поездки. Большую и ответственную. И чтобы достигнуть её скорейшим образом, лучше бы оставить свои предрассудки и прочие нехорошие качества здесь.
Ровно в полночь белый высокоходный самолёт взмыл в ночную синь, оставляя светящийся яркими огнями город внизу, позади. Словно птица, улетевшая из гнезда, но в скором времени обещающая вернуться. Сора тоже надеялась вернуться. Побывать в Австралии, выполнить задание, дать лучшим учёным материал для изобретения антидота, посмотреть кусочек другой стороны планеты, но, в конце концов, непременно продолжить жить в ритме последних трёх месяцев.
Тогда она ещё не догадывалась, что зовёт их вовсе не Австралия, а место начала и конца.
Оно ждёт замыкания цепи или её продолжения.
========== Глава 32. Рубеж. Миттельшпиль ==========
Первый полёт на самолёте — это такое же неповторимое ощущение, как первая езда на гидроцикле или же прыжок с парашютом. Ты примерно представляешь, как работает такая конструкция: двигатели, топливо, управление, но когда земля, деревья и здания остаются внизу, задумываешься над реальностью происходящего.
Сора просто не могла спать, хотя была ночь. Они летели в бесконечном синем небе. Иногда самолёт заныривал в такие пушистые, кучные облака, в другой раз словно скользил по идеальному льду над игривыми перистыми. Лунный и звёздный свет частично отражался от них, из-за чего создавалось впечатление, будто облака тоже светятся, мерцают. Казалось, волшебнее быть уже не может, но в подобного рода вещах нет предела. Через полтора часа полёта далёкая, темнеющая бурым цветом земля сменилась сверкающей поверхностью.
Океан. Настоящий ночной океан простирался внизу. Его безмерно большие волны ударялись друг об друга, рассыпались в брызгах, плясали гребнями. Поверхность воды в полной мере отражала всё ночное небо, вместе со всеми его бесчисленными звёздами, и Сора потеряла правильность восприятия. Ей показалось, что они летят вверх ногами, удаляются в чернеющий и такой загадочный космос.