— Знаешь зачем Глебу плита? Он хочет устроить себе пищеблок. Вечный. А я то всего одним лагерем довольствуюсь, а древний стратилат жадный. Хочет власти. А ты так приятный бонус на его пути. Вот и подумай хорошенько, отлучается ли он от меня? — его медовый голос раздался где-то над ухом, от чего девушка зажмурилась.
Нужно было найти выход из этой ужасной ситуации, а уж потом разбираться с его рассказами. Может, попробовать сбежать через окна? Но как же Вероника? Подруга все еще была без сознания. Как же мучительно было осознавать, что она, как глупый ребенок, угодила в лапы стратилата. И ничего не может с этим поделать.
Мир в Улькиных глазах постепенно угасал; и без того неяркие в обстановке вампирского жилища краски становились тусклыми, размывались как акварель на бумаге, превращаясь в одно сплошное серое пятно. Она хватала ртом воздух, но её горло словно перехватили удавкой — так тесно сошлись на её шее пальцы маньяка, обхватив её, словно тиски.
Непонятно откуда, позади Серпа, появилась огромная тень с алыми глазами. Точно такая же как в доме Глеба. Алиса от страха прибавились силы и она со всей оставшейся силы толкнула Иеронова прямо в эту тень. Тот явно не ожидал такого отпора и на пару мгновений потерял равновесие. Этого было достаточно, чтобы тень занесла когтистую лапу и полоснула Серпа по спине, а Смирновой почти удалось рвануть к подруге. Однако на полпути ее больно схватили за ногу. Той же самой когтистой лапой.
— Глеб? — робко спросила девушка, надеясь, что это он. Но похоже она ошиблась. Ей даже показалось, что тень усмехнулась.
— Не совсем, — такой хриплый, противный и грубый голос.
Темнота вокруг нее сгущалась. Неведомое существо, чудовище, скрывавшееся внутри этой непроглядной темноты с громадными когтями на ногах и руках. Вожатая даже боялась представить себе, как может выглядеть это существо без тени.
Иеронов что-то пробормотал, но его слов Смирнова не разобрала. Дальше все случилось с молниеносной скоростью. Тень отпустила ее ногу, хватает Серпа и отрывает ему голову. Кровь забила фонтаном из тела стратилата, забрызгивая алыми каплями одежду Алисы и ее саму. Дальше сознание покинуло девушку.
Алиса, чуть приоткрывая глаза, оценивает обстановку. Всё нормально, как обычно. Стоп, что? Она вскакивает в холодном поту, только через пару секунд понимая, что ее руки крепко сжимают одеяло. Волосы взлохмачены, сердце стучит как бешенное, а сама тяжело дышит. Появляется такое гадкое чувство будто она сейчас заплачет.
— Это был сон? — дрожащим голосом спрашивает Смирнова пустоту. Никаких следов боя не было, крови на своем лице и одежде она тоже не видит.
Кошак потягивается и начинает тереться об нее, успокаивающе мурча. Алиса посидела ещё минут пять смотря в стену, все еще дрожащей рукой гладя Куша, прислушиваясь к его мурчанию.
— Глеб? — тихо позвала она, надеясь увидеть его рядом. Но стратилата в комнате не оказалось. Ничего не понимая, на ватных ногах, девушка подошла к окну. Темная и непроглядная ночь пугала ее. Ей просто хотелось, чтобы Глеб был рядом, чтобы утро наступило, чтобы просто все эти кошмары закончились. На улице никого не оказалось. Ни Серпа, ни Вероники. И никакой мистический голос ее никуда не звал. Это хоть немного успокоило девушку. Посмотрев на часы, девушка с ужасом поняла, что с того момента, как ушел Глеб прошло всего пятнадцать минут.
Прошло буквально минуты три и Смирнова заметила высокую темную фигуру в окне. Это был Глеб.
Только вампир зашел в дом и закрыл дверь, как Алиса быстро обняла его, уткнувшись в грудь и тихо плача.
— Лисенок, что такое? — взволновано прошептал стратилат, прижимая к себе напуганную вожатую.
Смирнова лишь тихо всхлипывала, боясь отпустить его. Вдруг это опять кошмар и все ее только снится? Вдруг сейчас появится Серп или еще один стратилат?
На конечное осознание реальности, что она точно больше не спит, ушло еще пара минут. Прислушиваясь, девушка поняла, что по окнам барабанил дождь. Все это время Глеб осторожно поглаживал девушку по спине, ласково обнимая. Он понимал, что ей нужно дать время и та все расскажет сама. Укусов он не видел, да и чужого присутствия тут тоже не чувствовал. Что же ее так напугало?