Женщина выдерживает недолгую паузу, уже более тихо отвечая:
— Покусал меня, брат Серпа. — будто выплевывает и вздыхает. — Когда пиявец, ты все про их систему знаешь.
— Вы пиявец! — Резко обрывает Антон. Его победный тон, читается в каждом действии. Он надеялся, что хоть не стратилата, но пиявца вычислил. Но и тут ему облом. Баба Нюра тихо смеется и с состраданием рассматривает парня.
— Была. Пережила я своего хозяина брата Серпа — Молота. Пережила, — Злорадно и удовлетворенно рассказывает Баб Нюра. По ее глазам легко читается та ненавистная радость.
Смирнова чуть сильнее сжимает руку Глеба. В голове мысли проносились, все их темы и диалоги про вампиров. Внезапно женщина встает и осторожно направляется в их сторону.
— А ты что скажешь, Глеб? — ее глаза прищурены, она рассматривает его, изучает. — Как себя ощущаешь рядом с дурной кровью?
— Прекрасно, — улыбаясь и обнажая ряд белоснежных зубов, отвечает вампир.
— Оберег нашел, чертина, — сплевывает она, понимая, что Глебу ее близкое присутствие никак не вредит.
— Я ожидал слова благодарности за спасание твоей никчемной жизни, ну да ладно, — хмыкнул стратилат.
— Конечно, для вас все людские жизни никчемные. Просто корм, — шипит Нюра. Затягивает свои графитовые косы и прожигает Глеба взглядом, но теперь переключается на Алису.
— А ты чего липнешь к нему? На пиявицу не похожа.
— Я не пиявица, — тихо отвечает Смирнова, но открыто говорить о своих чувствах к Глебу не решается перед этими людьми. — Он меня не трогает, наоборот защищает.
— Значит какая-то польза пока есть, — спокойно фыркает старушка. — Либо приберег на потом.
Старилат, сверкая глазами, стал медленно приближаться к бывшей пиявице.
— Спасибо ей сказала бы, а то этот парнишка пристрелил бы тебя спокойно.
— Так она на меня и наговорила, — злобно усмехается та. — Тебя, черта, прикрывает. А сейчас, видимо, совесть замучила.
Древний уже хотел было проучить ее за оскорбления, но Алиса вовремя останавливает его, загораживая Нюру.
— Тринадцать пиявцев, — внезапно заговорил Игорь, всматриваясь в темное небо за окошком. — Это же по числу полнолуний в году. А когда следующее?
Лицо древнего чуть искажается в неясном для вожатой недовольстве.
— Завтра.
Глеб сказал спокойно, будто лекцию закончил читать, но эта информация неминуемым приговором звучит в ушах остальных.
— И что будет? — спрашивает Игорь.
— Каждое полнолуние стратилат должен выпивать по пиявцу, чтобы самому остаться в живых. Пиявцы дальше в течение года умирают. Болезни, несчастные случаи, убийства… — тихо ответила баба Нюра.
— Не обязательно выпивать, — хмыкает Глеб. — Но похоже Серп придерживается такой тактики.
Баб Нюра дёргается, с животной злостью глядя на древнего.
— Ты ж, отродье вампирское, зачем тут появился?! Жизнь всем решил испортить?!
Смирнова теперь вступается за Глеба. Однако дар речи пропадает моментально. Она бегает взглядом по её свирепому лицу, пытаясь подобрать слова.
— Глеб не такой как Серп.
— Наивная ты, девочка, — тихо и с некой жалостью в голосе прошептала она, усаживаясь в кресло. — Тем более такого древнего.
Алиса чуть хмурится. Все вокруг твердят ей, что Глеб опасен, но… это ведь не так. Не так? Он ее защищает, делает то, что она попросит. Он добр к ней, заботлив. Но почему-то именно при этих мыслях ей хотелось взвыть, так наверное, ощущается излишняя наивность. Не исчезнет ли это все, когда он таки убьет второго стратилата или, когда найдет вампирскую плиту…
— И сколько тебе лет? — осторожно спрашивает Игорь, а Антон лишь хмыкает, будто этот вопрос его мало интересует.
— Тысяча, — усмехается Глеб.
— Прям ровно? — усмехается Антон. — И что-то ты не выглядишь дряхлым стариком. Или это какая-то иллюзия?
— Я просто пережил многих стратилатов, — спокойно пожимает плечами он. — На меня не действует ни серебро, ни кресты, ни святая вода. Да и обычное оружие тоже.
Он так спокойно рассказывал про это. Наверняка его вся эта беседа очень забавляла. Да и к тому же он понимал, что он мог одним ударом убить здесь всех, они ему не ровня.
Смирнова вздрагивает. Когда чувствует, как чья-то рука касается её со спины. Оборачивается, Глеб с любопытством смотрит в ее зеленые глаза, как бы дожидаясь какого-то ответа. Табор мурашек бежит по коже, а в воспоминании вспыхивают алые глаза, напоминая о недавнем сне и происшествии.
— Стратилатами сразу рождаются или становятся? — хмуро спрашивает Антон. Ожидает кто же первым ответит: Глеб или баба Нюра.