Последнее слово далось ему с трудом, но все же. Медленно оборачиваясь, словно оттягивая момент казни, девушка взглянула на стратилата. Кажется, ее опасения не оправдались, пока что. Глаза были обычные человеческие. Теплые карие. Но все же он злился и был расстроен. Пару раз она даже заметила что-то наподобие черных молний, которые на мгновение промелькнули у него под глазами. Всего мгновение, но этого было достаточно, чтобы понять, что он берется. Сопротивляется своей природе. За это Алиса точно была ему благодарна.
— Я уже задавал этот вопрос, но повторю снова — я хоть раз обидел тебя?
— Нет, — тут же ответила Смирнова, закусив губу.
— Отлично. Я рад этому ответу. Тогда…
Он сделал небольшую паузу, делая шаг вперед к испуганной девушке.
— Тогда почему ты теперь не хочешь делить со мной одну постель?
Смирнова сглотнула, собираясь с мыслями и пытаясь успокоить себя. Он не тронет ее, н тронет. Или?
— Мне просто надо осмыслить все услышанное и… увиденное, — наконец-то выговорила она.
Глеб рассматривал ее как завидный экспонат для коллекционера, который он никак не может получить. Карие глаза пытались добраться до сути, найти подвох в ее словах.
— И… я просто устала, — добавила она.
— От меня? — усмехнулся вампир.
— От всего, — хмуро и честно ответила она. — От пиявцев, стратилатов, от обманов, от тайн. Это должна была быть обычная смена…
— Все хорошее когда-то заканчивается, — прошептал с некоторой грустью мужчина, рассматривая девушку.
— Как и плохое. Может быть… может быть есть способ, чтобы ты вновь стал человеком? — с надеждой спросила девушка.
— Я мертв, Алиса. Обратного пути нет, тем более спустя тысячу лет, — достаточно равнодушно сказа он.
Алиса молчала. Слезы стали подступать к глазам, но она не хотела расплакаться здесь. Не перед ним и не в такой момент.
— Проблема только в этом? — спросил Глеб.
— Ты пьешь кровь у людей…
— Да, но я никого не убиваю.
— Есть донорская кровь и ты мог бы…
— Я не собака, чтобы из пить из мисочки, — резко прервал Глеб. — Я могу изменить мир к лучшему! Направить людей на путь истинный! Ведь служить своему стратилату это очень приятно и сразу цель появится в жизни.
Наступила тишина. Такая оглушающая и звенящая, что хотелось просто закрыть уши и оказаться где угодно, но не тут.
— Я так много позволяю тебе. Еще никому столько не позволял, а тебе все мало.
— Я хочу помочь тебе! — прошептала девушка.
— И в чем заключается твоя помощь? Сделать меня домашним вампирчиком? У тебя почти получилось, — снова недовольно хмыкнул Глеб.
— Я не знаю что делать, — чуть повысив голос, сказала Алиса. — Альтернативы ты все отбрасываешь, а я не хочу, чтобы ты делал вечный пищеблок для себя. Что ты предлагаешь?
— Просто смириться. Если бы я вновь стал человеком, то не встретил бы тебя.
— Глеб…
— Прими меня. Я все равно не отпущу тебя, лисенок. Ты моя.
Он осторожно обхватил ее за шею левой рукой, а правой прижал к себе вплотную. Когда девушка почувствовала его дыхание уже на своей шее, как раз там, где находится сонная артерия, она прикрыла глаза, уже готовая к своей участи. А потом… Глеб оставил обжигающе-ледяной мимолётный поцелуй на ее шее.
— Помнишь что ты обещала мне? — шепчет он.
— Д-да, — чуть вздрагивая отвечает Алиса.
— Я сказал тебе идти в дом, а ты ослушалась. Так?
— Я…
— Так?
— Да…
— Я дал тебе обещание и держу его, а ты свои не сдерживаешь, — вдыхая ее аромат, продолжает вампир. — Сначала я решил, что не буду попробовать твою кровь, хоть ты и ослушалась меня, но, может быть, надо тебя наказать? Может быть, так подействует?
Глеб отпустил ее горло, но вторая рука никуда не делась, напротив — он залез ею под футболку, касаясь своими холодными пальцами позвонков девушки. Стратилату нравилось ощущать ее смятение, чувствовать своим телом ее дрожь. Но кое-чего он все-таки не предусмотрел. Люди обладают удивительными способностями, одна из таких — рефлекс. Алиса даже сама не поняла как все произошло. Как-то случилось само собой, внезапно для нее и для него. Ее руки он не держал, именно поэтому она смогла кое-как залепить древнему стратилату пощечину.
Смирнова сразу же отчаянно пожалела о сделанном. Наверняка это будет последней точкой невозврата. Он не простит такое отношение к себе.
Стратилат в недоумении хлопал глазами, рассматривая побелевшую от страха девушку. Коснулся правой рукой за обожженную щеку, будто не веря, что она действительно ударила его. Но в его глазах не было гнева, лишь изумление. Нет, это было не больно, но сама ситуация… Изумила и возмутила его.