На мгновение мне кажется, что он откажется, но затем, с едва заметным кивком, он всё-таки соглашается. В этот момент я вижу, как его броня слегка даёт трещину, обнажая что-то хрупкое и уязвимое.
Я быстро оглядываю зал и вижу Натали. Как ни в чём не бывало, она сидит у бара, заигрывая с очередным парнем. Её смех отзывается болью в моей душе. Этот человек больше не напоминает мне мою сестру. Когда-то мы были так близки, но теперь я вижу перед собой чужого человека. Как это могло случиться? Тяжело вздохнув, отвожу от неё взгляд.
— Где здесь туалет? — спрашиваю, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, несмотря на то, как трясутся мои руки. Мне нужно что-то сделать, чтобы избавиться от этого чувства беспомощности, чтобы хоть на мгновение вернуть себе ощущение контроля.
— Там! — говорит он, указывая на тёмный коридор с неоновой подсветкой. Я следую за ним, стараясь не приближаться слишком близко, но и не отставать.
В туалете нахожу салфетки и смачиваю их водой. Парень, словно измождённый, медленно съезжает спиной по стене и усаживается прямо на пол. Пальцем осторожно касаюсь его брови, чтобы нащупать рану, и замечаю, как мышцы его лица напрягаются. Я вижу, как он сдерживает боль, но она всё равно просачивается сквозь каждое движение, каждый взгляд.
— Сейчас промою рану, будет больно, — говорю я, поднося влажную салфетку к его лицу. Он только кивает в ответ и закрывает глаза. Стараюсь действовать как можно аккуратнее, но каждый раз, когда касаюсь его кожи, он морщится. Я ощущаю его напряжение, и это заставляет меня нервничать ещё больше.
— Спасибо, — неожиданно для самой себя произношу я вслух, голос мой звучит мягче, чем я ожидала.
Вдруг нас прерывает недовольный голос девушки, стоящей в дверях:
— Это женский туалет! — она держится за дверь, стараясь не упасть.
— Закрой дверь с обратной стороны! — строго говорю я, удивляясь собственной резкости. Она фыркает, но, не желая спорить, захлопывает дверь. Я чувствую, как внутри меня поднимается волна раздражения, но тут же гашу её.
— Ого! Ты такая властная. Хотя я уже ничему не удивляюсь после всего произошедшего, — усмехаясь, парень опускает взгляд. — Тебе не за что меня благодарить. Этого не должно было произойти, — добавляет он, немного помедлив. — Это я должен извиняться за своего брата. Как я тебе уже говорил, с братьями и сёстрами иногда очень сложно.
Я только киваю в ответ, чувствуя, что слова застревают у меня в горле.
— У тебя такие глаза… Они мне напоминают одного человека, — неожиданно, с явным интересом, он смотрит на меня, будто пытаясь разгадать что-то в моём взгляде.
— Кого? — убирая руки от его лица, я встречаю его пристальный взгляд. Один его глаз залит кровью от удара, и это зрелище заставляет меня почувствовать необъяснимую жалость.
— Того, кого я очень любил, — печально усмехается он. — Да и люблю. Не понимаю, почему о умерших говорят “любил” в прошедшем времени. Ведь наша любовь к ним не исчезает только потому, что они ушли, — в его глазах мелькает боль, и он закрывает их, проводя рукой по волосам, немного взъерошивая их, пытаясь скрыть эмоции и вновь вернуть на лицо привычное спокойствие.
— Согласна, — коротко киваю я. — Больно? — парень снова резко морщится, когда я начинаю промывать его губу.
— Не так сильно, как хотелось бы. Даже не заглушает боль внутри, — он касается рукой своей груди, после чего его пальцы слегка касаются моей щеки, вызывая у меня мурашки по телу. — Это твоя кровь?
— Нет.
Он только кивает в ответ. Помолчав немного, я решаюсь продолжить:
— Время должно помочь залечить раны — как внешние, так и внутренние. — Немного подумав, добавляю: — Я верю в это. Иначе мы все просто утонем в своём горе.
Я словно говорю это самой себе, пытаясь убедить, что надежда всё ещё существует, что всё не потеряно и что время действительно способно исцелить.
— Я уже не так в этом уверен, — грустно произносит он, опуская взгляд на свои руки. — Потому что я потерялся, в самом прямом смысле. Болит уже слишком долго. Думаю, некоторые раны просто не залечить, особенно те, которые наносишь себе сам, — в его голосе слышится тяжесть, словно он давно несёт этот груз.
— Нужно уметь себя прощать. Иначе вся жизнь превратится в беспросветную тьму, которая поглотит всё, даже то хорошее, что могло бы быть и обязательно ещё будет у вас, — стараюсь приободрить его, хотя сама ощущаю, как мои слова звучат пусто, будто я сомневаюсь в их правдивости.