Всю дорогу думал, как буду выбивать кулаками дух из собственного отца. Благо, Дар не пытался начать разговор, только спросил, есть ли успехи с психологом.
- Уже сказал ей?
- Нет, боюсь, что это еще больше усугубит положение. Она сегодня повернула ко мне голову. Отклинулась, когда я назвал ее Ниэль.
- Здорово. Ты… Главное, не спеши.
- Знаю.
Мы подъехали к бюро и я, не дожидаясь, пока машина окончательно остановится, выпрагнул и, переступая через ступеньки, с грохотом открыл дверь.
- Где он?
- Так, мажорик, сначала остынь.
- Я спокоен.
- По тебе видно, - усмехнулся Адам, подходя ближе и протягивая руку для приветствия. После всего случившегося мы немного, но наладили отношения, останавливаясь на холодной дружбе. – Как она?
- Ничего. Снова.
- Она поправится. Идем.
Мы прошли вглубь бюро и остановились около следственного изолятора. Кулаки так и чесались, но я лишь пристально взирал в прищуренные темно-карие глаза. Он, увидев меня, поднялся с железной скамьи и подошел ближе к пуленепробиваемому стеклу.
- Не ожидал тебя здесь увидеть, - просто произнес он после всего того, что сделал.
- А я приперся.
- Осуждаешь?
- Осуждаю ли я тебя? – Смех против воли выбился из легких, заполняя помещение. – Не думал, что ты настолько глуп.
- Когда-нибудь ты меня поймешь. Она была хорошей, - он усмехнулся, - но не для таких, как мы.
- Была? Иди жива. И ты сядешь, - я посмотрел на Адама, взглядом спрашивая сколько ему светит.
- Пожизненное, - ухмыльнулся Адам, наблюдая, как бледнеет отец, а я продолжил:
- На пожизненное заключение просто так.
- У меня превосходные адвокаты…
- Какие адвокаты?! Компания принадлежит мне, в этом городе никто не посмеет тебе помочь, пока я не разрешу.
- Не может быть…
Достаю из заднего кармана копию уже подписанного договора и прилепляю его на стекло. Кто бы знал, с каким наслождением я наблюдал, как меняется его лицо!
- Ты не можешь!
- Сначала я хотел тебя убить. Это было бы справедливо, учитывая, что ты хотел меня лешить единственного лучика солнца в моей адовой жизни. Однако, поразмыслив, я решил, что смерть – слишком простое наказание для такого ублюдка как ты. Ты думал, что самый умный? В одном ты ошибся. Я учился на тебе, так что умнее тебя. Вот ты и сгниешь теперь в тюрьме за то, что сделал с Иди.
- Райан!
Я уже не слушал, что он кричал мне в спину – молча вышел вслед за Адамом.
- Сейчас обратно в больницу?
- Ага. У Иди скоро процедуры.
- Напиши, если будут изменения. Мы с парнями хотели прийти через пару деньков, когда она хоть чуть-чуть оклемается.
- Напишу.
Я вышел из бюро, подходя к ожидающему около машины Дару. Я был благодарен другу за то, что дал мне выяснить последние отношения с отцом. Дар как ни кто другой понимал, как иногда бывает трудно с богатыми родителями.
- Едем?
- Едем.
С меня впервые разрешили снять этот чертов корсет, удерживающий ребра в нужном положении. Мое тело впервые хранило в себе столько травм: четыре сломаных ребра, ушибы внутренних органов, легкое сотрясение, два пулевых ранения и многочисленные ушибы от побоев. Ужас. Прошел почти месяц с того момента, как меня вытащили и плена Ричарда и как я потеряла… Вспоминать об этом было все также больно, словно это произошло пару минут назад. Сердце все также ныло, а я все также не могла и слова вымолвить. Рай все понимал на каком-то интуитивном уровне, что мне нужно принести, куда сходить. Я ругалась на себя за то, что мучаю его своим молчанием, однако он сам больше не торопил меня с этим.
Теперь, когда я немного восстановилась физически, в палату разрешили пускать компании. Ко мне даже приходила моя команда, правда разговор у них никак не клеился – я по глазам читала, что каждый из них винит себя за то, что не вытащил тогда брата… Ричарда посадили, и, хотя его адвокаты все-таки настаивали на смягчении наказания, его приговорили к пожизненному заключению. Через неделю после этого меня выписали… Вот только возвращаться домой не хотелось. Первая же попытка вернуться в свой дом привела к огромной истерике. Я впервые испытала на себе такое состояние, как паническая атака.
Рай забрал все мои вещи к себе, а дом отдал на попечительство бюро – иногда так делают родственники погибших при исполнении.
В вуз я так и не вернулась. Не смогла. И на улицу выходила как можно реже. Каждая улочка напоминала о Мэтте, разрывая мое сердце на мелкие осколки. В конце концов я поняла, что просто не могу жить в этом городе. Однако и уехать не могла. Рай. Единственный, кто хоть как-то заставлял меня жить. И близнецы. И Дар…