Дорогие читатели! Приглашаю вас в мою новинку про оборотней и болезненную любовь, на грани одержимости! Буду рада любым знакам поддержки с вашей стороны. Приятного прочтения!))
Ваша Ева❤️))
1. Это не человек
Ева
— Нет! Я не могла... Это не я, не я! Я ни за что бы... Никогда...! — надрывно шептала Нора, прижимая к груди окровавленную и ледяную как могильная плита руку молодой девушки лет семнадцати, которая неподвижно лежала на каменном полу подвала, — Ева, ты мне веришь? Она же ещё ребёнок! Как... Кто так мог поступить..? — подняла на меня заплаканные глаза близняшка и сжала руку девушки сильнее.
Я молча подошла к Норе и присела рядом, положив ладонь ей на плечо. Внутри клокотала ярость, в ушах эхом отзывались всхлипы сестры, а по щеке на подбородок скатилась крупная слеза, которую я тут же стёрла рукавом ветровки. Кто мог так жестоко подшутить? Кому нужна смерть обычной человечьей девушки, которая даже не достигла совершеннолетия?
Я беспомощно огляделась вокруг, примечая глубокие борозды от когтей на высоких стенах и медленно встала. С самого начала, когда я обнаружила здесь сестрёнку, меня не покидало какое-то ощущение приближающейся опасности, беды. Словно липкая паутина, окутовшая душу, страх проникал под кожу и расползался под ней раскалённым металом. Нам нужно уходить. И немедленно. Чувствую, если останемся - случится что-то очень плохое.
— Нора, поднимайся. Вставай, немедленно!.. — нервно зашептала я, — Конечно я верю тебе, как же иначе! Ты не могла так поступить, никогда. Тебе не надо это видеть, пошли скорее. — сестра не двигалась. Она словно впала в оцепенение, лишь смотря на меня стеклянными глазами.
Я, слегка привстав, потянула девушку за локоть и с трудом заставила встать. Нора пошатываясь и сильно дрожала. Бедная! Она первый раз видит труп, да ещё в таком ужасном состоянии - девушку на полу словно распороли железным крюком. Я то уже не первый раз встречаюсь со смертью, но сестрёнка...нет. Она не должна смотреть на это. Я должна была её уберечь!
— Как мы можем уйти, Ева? Я не могу оставить её одну, здесь, в этом подвале, — Элеонора словно в бреду замотала головой и попыталась вырваться из моей хватки. — Отпусти! Так неправильно. Вдруг те, кто сделал это, вернутся? И что нибудь похуже сотворят?
— Нора, ты не слышишь себя! Если эти ублюдки вернутся, то нам не выжить. Мы тоже умрём! И никто не поможет, никто. Никто об этих убийствах не узнает! — я несильно встряхнула девушку за плечи, и подтолкнула к выходу. — Лучше давай сначала выберемся, а потом обязательно пойдём к вожаку и всё расскажем. Да, точно! Даю слово.
Сестра что-то неопределённо пробормотал, но всё же послушалась. Придерживая её за плечи, я направилась прямиком к лестнице, ведущей их подвала. Лишь бы преодолеть её и выбраться! Тогда уже точно можно будет дышать спокойно. Только бы мои страхи не оправдались и не случилось чего по настоящему ужасного.
Пока я вела сестру, чувствовала себя до крайней степени трусихой. Когда мы обнаружили труп, я просто позорно сбежала! Нет, конечно мне было до слёз жалко погибшую девушку и её родных. И если бы не дурное предчувствие... Я бы, наверное, послушала сестру и осталась. Или же хотя бы сделала несколько фотографий, для улик, и попыталась спрятать тело, чтобы те, кто это сделал - если вернутся - не использовали труп для чего нибудь ещё более мерзкого.
Я так задумалась, что пропустила момент, когда снаружи раздался какой-то еле слышный шорох. Если бы я была обычным человеком, то вполне могла его и не услышать, но мне повезло - полукровки тоже слышат и видят гораздо лучше чистокровных людей. Вот только посмотрев в дверной проём, где разлитыми чернилами властвовали поздние сумерки, я никого не заметила. Скорее всего, показалось. Я с облегчением выдохнула и прикинула в голове, как удобнее помочь подняться Норе. В её состоянии, даже обычные ступеньки представляют собой непосильную преграду.
Но внезапно, перед самой лестницей, Нора вдруг вскрикнула и резко отшатнулась назад, чуть не упав на пол. На её лице отражался такой первозданный ужас, что я невольно вздрогнула и подняла глаза. От увиденного, у меня всё тело покрылось мурашками, а волоски на теле встали дыбом.