Все эти годы, пока я жил у них на квартире, Марфа Никитична относилась ко мне по-матерински, заботясь обо мне не меньше, чем о членах своей семьи, и отчитывая меня под злую руку также наравне с ними.
Теперь, разглядывая меня, точно мы не виделись несколько лет, Марфа Никитична говорила:
- Ну вот, я же знала, что ты вернешься. Не могло того быть, чтобы ты не вернулся. Не зря у меня и на картах так получалось.
- Да вы, известно, всегда до тех пор гадаете, пока у вас не получится так, как вам нужно, - невесело пошутил я.
- Ну, ты тоже наскажешь, - махнула она рукой. - Вечно меня на смех поднять готов. - И вдруг захлопотала: - Да ты чего же, батюшка, посреди двора стоишь! Чемодан свой в грязь бросил! В хату иди. Поди, проголодался?
- Да ведь вы, кажется, я слышал… - начал было я, но осекся, увидев, что Галя за спиной матери ожесточенно трясет головой, показывая, чтобы я не продолжал. - Может быть, вы уже сдали кому-нибудь мою комнату, - неуклюже поправился я.
- Ты чего это мелешь? - даже отшатнулась от меня Марфа Никитична, точно я взводил на нее невесть какое ужасное обвинение, - как это можно? Ведь мы же с тобой обо всем договорились. Вот если бы ты написал, что не приедешь, тогда бы пустили кого-нибудь. Без этого нам никак нельзя.
Положение получалось нелепейшее. Я видел, что Галя не хочет, чтобы я у них жил, но мне было очень неприятно обижать Марфу Никитичну. Но так или иначе, я твердо решил сегодня же под благовидным предлогом уйти от них и теперь ждал только случая сказать об этом Гале, чтобы она не считала меня слишком толстокожим.
Василий Лукич, мастеривший в кухне рамку для улья, тоже обрадовался, увидев меня.
- Хо-хо! - взмахнул он приветственно руками, в которых держал рубанок и тонкую планку. - Ведь говорил же я вам, что он вернется, а вы все свое, - и веселые морщинки разбежались по всему его смуглому, точно продубленному, довольно еще красивому лицу с крупными чертами цыганского типа.
Василий Лукич невысок ростом, но благодаря широким плечам и еще прямому стану не выглядел маленьким. Выражение лица у него было обычно суровым, а подчас и сердитым. Дома он любил поворчать на домашних, считая, будто их нужно держать в строгости (что, однако, плохо ему удавалось), а при ближайшем знакомстве оказывался хотя и вспыльчивым, и упрямым, но добрейшим человеком. Доброта эта так и светилась в его таких же темно-карих, как у дочки, часто вспыхивающих огнем глазах, и только нахмуренные густые брови мешали сразу разглядеть ее.
- Ничего ты не говорил, что он вернется, - затараторила всегда прекословившая ему жена, - наоборот, все пророчил, что его там, в Каменске, большим начальником поставят. Вот всегда так. Никогда по-твоему не получается.
- Это от него еще не уйдет, - спокойно возразил Василий Лукич. - Совсем вернулись, - спросил он меня, - или на побывку?
- В командировку, - ответил я. - Возможно, что всего на день-два. Как дела покажут.
- Эх ты! Неохота с вами расставаться, - причмокнул он с сожалением, - привыкли уже, как к своему.
Позже, когда я вышел из своей комнаты, чтобы умыться перед сном, я застал в кухне Галю, сидевшую у стола, ничего не делая, что было вовсе не похоже на нее. Может быть, она ожидала меня? Едва я шагнул через порог, она очнулась от дум и встала, точно желая что-то сказать, но не решаясь.
- Вы не беспокойтесь, - прошептал я. - Завтра утром меня здесь не будет. Почву я, как видите, подготовил.
- Оставайтесь уж здесь, - тоже шепотом ответила она, - не стоит из-за нескольких дней переезжать. Но может быть, вы нарочно так отцу сказали?
- Нет, я только по делу сюда приехал.
- Жалко, - едва слышно произнесла она.
- Чего жалеть? Не буду больше вам глаза мозолить. Я же вижу, что лучше нам не встречаться.
Она посмотрела на меня с укором и вдруг, нахмурившись, громко возразила:
- Вы меня не поняли. Мне жалко, что не придется больше с вами советоваться. А у нас как раз случилась беда на заводе, и я не знаю, как теперь поступить. Помните, я вам рассказывала про трех наших ребят, которые на работу пьяные являлись. Вы еще фамилии их записывали: Филицин, Саввин и Зыков. Теперь я боюсь, что они совсем худыми делами занялись. У двоих часы откуда-то вдруг появились, а у третьего рубаха шелковая с чужого плеча. Других ребят они сторонятся, связались с каким-то прощелыгой. Я хотела было с Нефедовым поговорить, но боюсь, что он их сразу заберет, а это, может быть, пока не нужно. Получится скандал, зря опозорим ребят. Они и так какие-то издерганные, особенно Гоша Саввин. У него большие неприятности в семье. Да и Ленька Зыков тоже ненормальный какой-то ходит.
- Ненормальный… Ненормальный! - послышался вдруг из-за переборки сердитый голос Василия Лукича. - Много ты понимаешь в ребячьей душе?!