Я вспомнил разъяренное и испуганное лицо Радия, когда он, тряся Ирину за плечи, кричал ей, чтобы она не смела говорить о том, что такое он купил. Ирина тогда успела только произнести, что Радий купил две пары…, но чего именно, не договорила. Не шла ли тогда речь о галошах, которые кто-то купил для Шандрикова и его связчика?
Под наплывом этих предположений я сидел, уставившись в одну точку, совершенно позабыв о Гале, которая, видя, что мне не до нее, отошла к этажерке и шелестела там газетами.
«Нужно немедленно проверить, где сейчас находится Радий, - думал я. - Если он дома, то все подозрения против него сами собой отпадут, так как поезд, которым уехал из Борска похожий на него парень, еще в пути». Не теряя времени, я заказал по телефону срочный разговор с Каменском, попросив междугородную станцию вызвать Александру Ивановну Епанешникову, то есть няню Сашу. Она могла вернее, чем кто-нибудь другой, сказать, где находится Радий.
Меня немедленно соединили.
- Няня Саша, это вы? - спросил я, ожидая услышать в ответ ее знакомый глуховатый голос. Но в трубке прозвучал совсем другой голос, заставивший мое сердце учащенно забиться.
- Это вы, Ирина Аркадьевна? А где же няня? - спросил я.
- Она ушла на рынок. - ответила Ирина. - Может быть, нужно ей что-нибудь передать?
- А вы знаете, кто говорит?
- Догадываюсь. Со станции сказали, с каким городом соединяют, и я поняла, что звоните вы, и обрадовалась.
- Обрадовались? - воскликнул я с радостным удивлением. - Чему же?
- Что смогу попросить вас простить меня за ту отвратительную сцену.
Ирина говорила таким искренним, дружеским тоном, что я понял: она уже не сердится, перестала ненавидеть и опасаться меня, а ведь наш последний разговор был сплошным недоразумением. И мне стало тяжело от мысли, что сейчас придется спрашивать у нее о Радии, но отступать от своего намерения я не думал.
- Передайте, пожалуйста, няне, что я просто хотел узнать, как она поживает. Как ваши здравствуют? Что поделывает Радий? - сказал я.
- Ничего, спасибо, все здоровы. Радий еще не вернулся, он уехал в Сосновку на охоту.
- Ирочка! - воскликнул я, охваченный глубоким сердечным сочувствием к бедной девушке, не подозревающей, какой удар готовит ей судьба. - Помните, о чем я вам сказал при прощании…
Едва я договорил эту фразу, как дверь кабинета с силой захлопнулась. Я поднял глаза, вспомнив о Гале, но ее уже не было в комнате.
- О чем вы говорили? - тихо спросила меня Ирина.
- Если вам или вашей семье будет грозить беда, если вам когда-нибудь понадобится верный друг, чтобы вы вспомнили обо мне.
- Я не раз думала об этих словах и верю, что… - Тут она осеклась и сердито крикнула кому-то: - Уйдите и закройте дверь! Будет ли когда-нибудь этому конец?
- Кто это? - спросил я.
- В этом доме невозможно ни с кем поговорить без того, чтобы не подслушивали, - с сердцем ответила она. - Надоело до смерти. А в театр я сегодня не пойду, увидимся завтра на лекциях.
Я понял, что последние слова сказаны для отвода глаз. Боясь, как бы она не бросила трубку, недослушав, я крикнул: «Позвоните мне, когда найдете нужным!» - и назвал номер своего телефона. В ответ послышался только металлический звук опускаемого рычага.
Долго я сидел у стола, глубоко задумавшись и перебирая в мыслях происшедшее. Меня не на шутку взволновало косвенное подтверждение моей догадки, что человек в стеганке мог быть действительно Радием Роевым, обрадовало примирение с Ириной, но я был очень смущен тем, что из-за моей бестактности Галя оказалась невольной свидетельницей такого разговора. Все произошло так, точно я умышленно хотел показать ей, что сердце мое принадлежит другой девушке. Каким бессердечным человеком она должна была считать меня после этого! Ощущение страшнейшей досады и неловкости не оставляло меня весь день, заслоняя ту радость, которую принес разговор с Ириной.
Боюсь, что наука этого не подтверждает и я могу навлечь на себя подозрение в идеализме, но мне иногда кажется, что даже на далеком расстоянии человек может ощущать, когда о нем кто-то вспоминает недобрым словом. Не зря в народе говорят, что если кого ругают, то у него уши горят. И хотя у меня уши не горели, но на душе было тяжело.
Но это не мешало мне заниматься работой. Я посоветовался с Нефедовым относительно появления в Борске и Озерном неизвестного молодого человека в ватном стеганом костюме, опустив, конечно, все то, что имело отношение к моим чувствам.
- Интересная получается чертовщина, - задумавшись, сказал Нефедов. - Только не фантазия ли это? Ты сам говоришь, что на вокзале не успел разглядеть, действительно ли это твой бывший приятель или незнакомый человек. Тех людей, которые приносили передачу Семину и Бабкину, ты вовсе не видел, а то, что они были в ватниках, еще не доказывает, будто это был один и тот же человек. Попробуй-ка найди в наших магазинах другую подходящую для работы одежду. Волей-неволей тысячи людей в стеганках ходят. В управление звонить о твоем Радии я считаю пока рановато, а здесь мы возьмем его на заметку и, как только этот парень опять появится, - посмотрим, что это за птица.