- Мне ничего не нужно, - упрямо ответила она, все еще не глядя на меня.
- Как не нужно, когда я вижу, что с вами стряслась беда. Посмотрите на себя, вы похудели, побледнели, стали похожи на больную. Скажите, в чем дело? И потом, почему вы не смотрите на меня? Или вы боитесь, что глаза вас выдадут?
Она отрицательно покачала головой и спрятала лицо в мех ворота.
- Идемте! - сказал я. - Здесь холодно, ветер.
- Я никуда не пойду, - отстранилась она от меня, - а вы идите. Я вовсе не хочу, чтобы вы испытывали из-за меня неудобства. Получилось так глупо!.. Не знаю, простите ли вы меня, но больше я уж никогда не затрудню вас. Я ужасно себя ругаю, что поддалась минутному настроению.
- Мне не трудно было приехать, - возразил я, - не стоит об этом говорить. Но идемте же отсюда. Здесь вы вовсе замерзнете.
- Я же сказала, что никуда не пойду! - повторила Ирина решительно. - И, пожалуйста, оставьте меня, не заботьтесь обо мне.
- Чего вы боитесь? - вскипел я. - Я вас зову всего-навсего пройти в вокзал, там хоть ветра нет. Уж на столько-то вы можете, я думаю, мне довериться.
В зале вокзала было пусто. Все, кто ожидал поезда, уехали, а новых пассажиров еще не накопилось.
- Здесь даже тепло! - сказала с удивлением Ирина, оглядываясь по сторонам, и я с благодарностью вспомнил Аграфену Даниловну.
- Садитесь поближе к печке, - предложил я, не зная, как бы лучше ее усадить. Чего бы я ни сделал, чтобы сейчас ей было тепло, уютно и спокойно. - Как там няня Саша поживает?
- Не знаю. Я с ней почти не разговариваю.
- Что так?
- Поссорились.
- Не может быть!
- А вот, представьте себе, может.
- Удивляюсь, как это случилось. Она ведь любит вас больше, чем родную.
- Не нужна мне такая любовь!
- Сомневаюсь, что вовсе не нужна. Конечно, я не знаю, из-за чего у вас получилась ссора, но уверен, что правы были, во всяком случае, не вы.
- Если вы так обо мне судите, зачем вы здесь со мной сидите? - рассердилась Ирина. - Напрасно все же вы не уехали.
- Не сердитесь! Я вовсе не думал вас обижать, но уверен, что няня Саша не может желать вам ничего, кроме добра.
- Но она хочет зла тем, кого я люблю! - почти крикнула Ирина в гневе.
- Во всяком случае, вашим родным няня Саша зла не пожелает, - возразил я. - Может быть, вы имели в виду этого очаровательного Ивана Семеныча Арканова, который так вами интересуется, что позволяет себе даже подслушивать и подглядывать за вами.
Ирина передернула плечами от омерзения:
- Не напоминайте мне о нем. Я его ненавижу.
- Почему же вы не добьетесь, чтобы его выгнали из вашего дома?
- Они не послушаются! Наоборот! Они хотят… - тут голос ее понизился до шепота. - Они хотят, чтобы он был… чтобы я вышла за него замуж.
- А вы?
- Лучше умереть!
- Но чем же он их так очаровал?
- Не знаю, я ничего не знаю! Не спрашивайте меня. - И чуть не со слезами она выкрикнула: - Неужели нельзя ни о чем не спрашивать, не выпытывать, не выведывать всякими способами? С вами нельзя ни о чем говорить без боязни сказать лишнее. То есть не лишнее, - поправилась она, - а что-нибудь такое, что вы можете не так понять, а потом использовать в своих целях.
- Интересно, в каких же таких «своих» целях? - спросил я, смутившись, но не показывая этого.
- А разве вы без всякой цели хотели меня видеть? - спросила она в упор. - Вы думаете, я не вижу, что в каждом вашем слове, взгляде, даже движении есть что-то затаенное. Вот признайтесь честно, что именно заставляет вас интересоваться моей судьбой, иначе я не буду считать вас порядочным человеком.
- Напрасно вы мне грозите. Конечно, я не говорю вам всего того, что думаю.
- Вот видите, - подхватила она, - как же я могу быть с вами откровенной? Какую глупость я сделала, приехав сюда. Что подумают дома? Теперь мне вовсе жизни не будет.
- Вы говорили кому-нибудь, куда едете?
- Нет, только попросила няню, если отец спросит, сказать, что пошла на ночное дежурство. Потом придумаю - на какое. Но если бы вы знали, что она мне на это выпалила. Такую гадость, что я век буду жить, но этого ей не забуду. Конечно, она и сама не верила своим словам, но все-таки…
- Жалко мне вас, - сказал я от всего сердца. - Разве можно так жить? Выходит, что теперь вы совсем одиноки? Хотя, может быть, у вас есть…
Она догадалась, о чем я хотел сказать, и простодушно ответила:
- Нет, никого нет, буквально никого. Раньше хоть подруги были… няня. А теперь я совершенно одна. Не знаю, как дальше… ужасно!