– Конечно. А тебе что нравится?
– Удиви меня.
Бетти ждёт в вестибюле «Гарден-Сити-Плаза», она выглядит небрежно и неприметно – юбка до середины икры, носочки, платочек на голове и солнцезащитные очки в оправе. Они выходят тем же путём, каким зашла Барбара – через автостоянку. Оказываются в переулке за отелем.
– Куда мы идём? – спрашивает Бетти.
– Увидишь. Прогуляться хочешь?
– Прогулка – звучит хорошо. – Бетти шлёпает себя по внушительной ягодице. – Надо бы сжечь пару калорий.
– Судя по тому, как ты двигаешься на сцене, ты их и так жжёшь вполне себе активно.
Они идут по Клэнси-стрит и, в конце концов, выходят на набережную.
Ещё квартал – и вот уже Лейквуд, небольшой парк аттракционов с пирсом Уондерлэнд на дальнем краю. К тому времени они уже болтают как давние подруги, а не как только что познакомившиеся.
– Не знаю, любишь ли ты такие штуки, – говорит Барбара. – Этот парк только-только открылся на лето, и, похоже, ещё не всё работает...
Бетти хватает Барбару за руку и покачивает её.
– Что-то работает, потому что я чувствую запах сахарной ваты.
Бетти покупает два рожка, и они садятся на скамейку, поедая розовые облака.
– Каждый кусочек – как возвращение в детство, – говорит Барбара.
– У меня тоже, – откликается Бетти. – Ты думала насчёт тура с нами?
– Думаю… мне стоит остаться. Попробовать написать стихи. Музыка… не знаю… она как будто мешает.
– Блокирует музу? – хмыкает Бетти.
Барбара расхохоталась.
– Никогда не думала об этом так, но ты права.
Бетти выбрасывает рожок – смела его подчистую – и указывает через дощатый настил, который ведёт к пирсу.
– Вон то тоже открыто. Пойдём.
Барбара смотрит на тарантай-машинки и снова разражается смехом.
– Ты серьёзно?
– Девочка, я тебя размотаю!
Бетти покупает билеты в кассе и кое-как втискивается в одну из машинок. Барбара садится в другую, и они начинают гоняться, крутя детские рулёчки, а штанги на их машинах сыплют искрами и пахнут, как трансформаторы игрушечных железных дорог. Барбара первой таранит Бетти, закручивая её в один из мягких бортов. Бетти визжит от смеха и выносит с дороги какого-то двенадцатилетнего, пускаясь в погоню за Барбарой. К моменту, когда питание отключается и машинки останавливаются, они успевают устроить несколько столкновений и даже загнать пару подростков в угол, где методично их «допинывают». Барбара смеётся до слёз, и Бетти тоже.
– Помоги мне вылезти, Барбара, я, чёрт побери, застряла!
Барбара берёт её за одну руку. Один из подростков – без малейшей обиды – за другую. Они вытаскивают Бетти из кабинки.
– Как пробку из винной бутылки, – говорит Бетти. – Спасибо, Барб. Спасибо, сынок.
– Не за что, – отвечает парень.
– Пошли найдем туалет, а то я сейчас штаны намочу, – говорит Бетти. В женском туалете они одни. Бетти спрашивает, есть ли у Барбары парень.
– Никого постоянного, – отвечает та. – Пробую, но не покупаю. А у тебя?
– Девочка, я для этого слишком стара.
– Никогда не бывает слишком, – говорит Барбара, надеясь, что это правда для них обеих.
– Была замужем, но не сложилось. Он по дурману, я по бутылке. Удивительно, что мы друг друга не прибили.
– Я боюсь пить, – признаётся Барбара. – Оба дедушки, по маме и по папе, были алкоголиками.
– Я уже семь лет как не прикасалась к бурбону, – говорит Бетти. – Вот и ты бойся дальше. Вреда от этого не будет.
Они катаются на колесе обозрения, и когда оно останавливается на самом верху, перед ними открывается бескрайнее озеро, исчезающее в утренней дымке. Бетти снимает с головы платок и поднимает его вверх, давая ему развеваться, как знамени. Затем разжимает пальцы и отпускает. Они следят, как он уносится прочь – алый мазок на фоне голубого неба. Бетти обнимает Барбару – коротко, но крепко.
– Это лучшее, что со мной случалось за последнее время.
– Со мной тоже, – говорит Барбара.
– Послушай меня сейчас внимательно, потому что я говорю начистоту. Твое заглавное стихотворение в сборнике, «Лица меняются», – оно до чёртиков меня напугало.
– Меня тоже, – отвечает Барбара.
– Это правда? Ты, может быть, и впрямь что-то видела?
– Видела. – Колесо снова приходит в движение, поднимая к ним реальный мир. – Я хотела бы сказать себе, что это было нереально… но думаю, что всё-таки да, было.
Бетти кивает с полным пониманием. Это – облегчение. Она не задаёт вопросов – и это ещё большее облегчение.