Холли слушает её предложение и отвечает, что согласна, если сможет; нужно только согласовать с той, кого она охраняет. Она не хочет называть Кейт своей начальницей – наверное, потому что именно так и есть. Кейт сидит на диване в своём номере, смотрит на панель политиков или политических претендентов (Холли не уверена, есть ли между ними разница), которые обсуждают очередную горячую культурную тему.
– Холли, тебе надо сесть и послушать эту чепуху. Ты не поверишь.
– Уверена, это интересно, – отвечает Холли, – но если ты уже решила, чем заняться вечером, я выйду на часок-другой.
Кейт отворачивается от телевизора и широко улыбается:
– Романтическое свидание?
– Нет, просто собираюсь навестить подругу Барбару. Она поёт в шоу с Сестрой Бесси здесь, в городе. В том числе одну песню, которая изначально была стихотворением, написанным ею самой.
– Серьёзно? Как круто! Она же выиграла ту поэтическую премию, правда?
– Да, Пенли. – Холли знает (благодаря Шарлотте Гибни, от которой исходит вся мудрость грустного типа), что гордость предшествует падению, но всё равно испытывает гордость. Почти готова лопнуть от неё.
– Её книга вышла и неплохо продаётся. – Это небольшая ложь, но Холли считает, что надежда – почти не ложь.
– Тогда встреться с ней, ради Бога! – Кейт подходит к Холли, кладёт руки ей на плечи и дружески потряхивает. – Сними видео, если она будет петь, и если им это разрешат. Я завтра пошлю Корри за её книгой. Хочу почитать.
– Если доберусь до своей квартиры, дам тебе копию, – говорит Холли. – У меня есть лишняя.
На самом деле у неё десять экземпляров, купленных в книжном «Эпплтри» в Кливленде.
– Фантастика. – Кейт хватает пульт и выключает телевизор. – Когда я была ребёнком, я боготворила Аврил Лавин и Рианну. Я мечтала оказаться на сцене в блестящем платье с глубоким вырезом, петь что-то бодрое и быстрое, как песня «We Got the Beat». Ты её помнишь?
– Да.
– Вместо этого я... занимаюсь вот этим. – Она оглядывает свои новые чемоданы и стопки последних книг, которые надо подписать. – Это хорошо, я бы ничего не стала менять, но мечты... иногда мечты, они... – Она качает головой, будто прогоняя мысли. – Продолжай. Нанеси визит своей молодой подруге. Скажи ей, что мы в субботу вечером будем в зале, будем хлопать и подбадривать. И скажи, что Кэти Маккей страшно ей завидует – что ей посчастливилось петь вместе с Сестрой Бесси.
В дверь кто-то стучит. Холли смотрит в глазок, потом впускает Корри с охапкой футболок «Женская сила» для подписи Кейт. Кейт стонет, но добродушно.
– Я ненадолго выйду, – говорит Холли. – Держите дверь на замке, ладно?
– Я сомневаюсь, что этот парень Стюарт сможет подняться наверх, – говорит Кейт. – Его фото везде.
– Тем не менее, не забывай, что он может выглядеть как она.
Кейт ставит ногу в чулке назад и делает глубокий реверанс, вполне уместный в королевском дворе Святого Джеймса.
– Да, босс.
«Нет, – думает Холли. – Это ты – босс».
Барбара сказала, что нужно использовать служебный вход, который Холли помнит ещё со старых времён, когда Билл Ходжес был жив. Именно так они попадали внутрь в ту ночь, когда Брейди Хартсфилд пытался взорвать всё к чертям.
Холли паркуется на маленькой стоянке для сотрудников рядом с белым фургоном Транзит с надписью «Аудитория Мингo» на борту. Под ней девиз: Только хорошие вещи!™ Служебная дверь маленькой кухни приоткрыта. Рядом стоят двое мужчин: лысый в джинсах и футболке Сестры Бесси и другой в пиджаке и галстуке. Изнутри доносится громкий звук, означающий, что рок-н-соул в полном разгаре.
Мужчина в джинсах подходит к ней, протягивает руку.
– Я – Тонс Келли, тур-менеджер Сестры. А вы, наверное, подруга Барбары, Холли.»
– Да, это я – отвечает Холли. – Очень приятно познакомиться.
– Мы любим Барбару, – говорит Тонс. – Особенно Сестра. Она прочитала книгу Барбары с поэзией, и они сразу нашли общий язык.
– А теперь она в группе! – восхищается Холли.
Тонс смеётся:
– Она поёт, танцует, отбивает ритм на тамбурине, пишет стихи... чего она только не умеет? Родилась звезда!
Подходит другой мужчина.
– Здравствуйте, мисс Гибни. Я Дональд Гибсон, программный директор в Минго.
– В эти выходные вам предстоит быть настоящей занозой, – говорит Холли, пожимая ему руку. Два года назад она бы предложила локоть обоим мужчинам, но времена изменились, и она снова вернулась к привычному рукопожатию. Хотя в сумочке у неё всё ещё бутылочка с антисептиком. Кто-то назвал бы её ипохондриком, но пока ей удаётся избегать даже лёгкого случая ковида, и она хочет, чтобы так и осталось.