– Двигайся, чёрт возьми, двигайся, – говорит мужчина. – Помоги мне. Делай, что можешь.
Они проходят через вестибюль. Крисси медленно подползает к краю закусочной и выглядывает, готовая стрелять, если её заметят. Но её не видно; новоприбывшие идут спиной к ней. Мужчина держит за талию девушку или молодую женщину. Её руки связаны сзади чем-то вроде изоленты. Ноги связаны так же, и одна туфля потеряна. Хотя мужчина берёт на себя её вес насколько возможно, она всё равно еле двигается, словно пьяная. Они заходят на арену.
Крисси снимает свои туфли, тихо на цыпочках подбегает к центральной двери, ведущей на ледовую площадку, и заглядывает внутрь. Она могла бы высунуться полностью и остаться незамеченной. Мужчина медленно и терпеливо ведёт свою пленницу по пересекающимся доскам к тому, что раньше было штрафной скамьёй. Он усаживает её на скамейку внутри, достаёт из кармана своего пиджака рулон изоленты и начинает привязывать её шею и голени к одной из стальных колонн, поддерживающих трибуны.
Крисси думает о том, чтобы выстрелить в мужчину, когда он выйдет, ведь это тот самый человек, убивший девушку, которую Крисси нашла раньше. Он ещё не убил эту – возможно, собирается сначала изнасиловать или каким-то извращённым способом над ней поиздеваться – но Крисси уверена, что так и будет.
Затем связанная девушка поворачивает голову, и Крисси впервые хорошо её видит. Узнавание происходит мгновенно, несмотря на ленту, закрывающую рот. Это Коррин Андерсон, ассистентка Кейт Маккей. Корри тоже замечает Крисси. Её глаза расширяются. Крисси отступает прежде, чем мужчина успевает проследить за взглядом своей пленницы – по крайней мере, она на это надеется – и лёгкой походкой возвращается в закусочную.
Видел ли он её? Она не знает. Если видел, ей действительно придётся стрелять, но она больше не хочет этого делать, если можно избежать стрельбы.
Мужчина наконец возвращается. Она слышит приближающиеся шаги, когда он идёт от одной балки к другой, затем скрежет его обуви по пыльному полу вестибюля. Она ждёт, держа пистолет в руках.
«Следи за его тенью», – говорит она себе, но вестибюль темный, и тени может и не быть. – «Тогда слушай».
Шаги не приближаются к закусочной и не останавливаются. Мужчина возвращается к двойным дверям. На мгновение вестибюль освещается, когда он выходит, затем снова погружается в сумрак. Слышится щелчок – он блокирует дверь через кодовую панель. Напряжённо прислушиваясь, она слышит, как заводится двигатель, затем звук затихает.
Он ушёл.
12:55.
Днём в кафе «Хэппи» обычно мало посетителей, потому что нет музыкального автомата, телевизор над баром не показывает спортивные обзоры, а еду подают только вечером, и то в виде хот-догов. В остальное время – только арахис и чипсы.
Джон Акерли пользуется затишьем, чтобы загрузить посуду в посудомойку, когда звонит телефон.
– Привет, это Джон? – голос старика, который, похоже, всю жизнь выкуривал по две пачки в день. По голосу слышно, что рядом с собеседником играет музыкальный автомат: Джон слышит, как Бонни Тайлер поёт про своё полное затмение сердца.
– Да, это Джон. С кем я говорю?
– Робби! Робби М., с встречи в Апсале? Я сейчас в Трезвом клубе в Бризи-Пойнт. Позаимствовал телефон у Билли Топа. Знаешь Билли Топа?
– Видел его на собраниях, – говорит Джон. – Короткая стрижка. Машины продаёт.
– Именно он, Билли Топ.
В бар, пустой, за исключением одного посетителя, заходит мужчина в деловом костюме. Его глаза красные, лицо бледное. На взгляд Джона он – источник проблем. Мужчина кричит, «налей мне скотч, без льда». Джон наливает ему со знанием дела.
– Чем могу помочь, Робби?
– Я всё ещё не могу вспомнить, как того парня звали, он пару раз вместо Трига называл себя по-другому, но я помню одну фразу с той встречи в Апсале – это было больше года назад, но она так врезалась в память, потому что была очень, чёрт возьми, смешной. Вся группа смеялась.
Деловой мужчина быстро выпивает скотч и просит ещё. Джон умеет читать людей – как бармен, это навык выживания – и, кроме того, что этот тип может принести неприятности, у него вид человека, который только что получил плохие новости. «Я выведу его отсюда около трёх», – думает Джон, но пока тот ещё относительно трезв, так что он наливает ему ещё, но предупреждает не перебарщивать.
– Что? – переспрашивает Робби.