– Я не с тобой говорил. Что сказал Джон или Рон, что было таким смешным?
– Он сказал: «Попробуйте нанять кого-нибудь убрать слоновье дерьмо в десять утра?» Это всех рассмешило.
– Спасибо, Робби, – говорит Джон и думает: «За что, не знаю». – Если вспомнишь его имя, позвони.
– Позвоню. И если твой друг получит деньги, закинь мне пару баксов.
– Я не…
В этот момент деловой мужчина поднимает стакан, откидывается назад и бросает его в зеркало за барной стойкой, которое разбивается, сбивая несколько бутылок дорогого алкоголя с полки. Затем он начинает рыдать и прячет лицо в руках.
– Мне надо идти, Робби. Проблемы в баре.
– Какие про...
Джон прерывает звонок и набирает 911. Мужчина падает лицом на стойку бара и начинает всхлипывать. Джон обходит стойку и кладёт руку ему на плечо.
– Что бы ни случилось, дружище, это пройдёт.
В Трезвом клубе Бризи-Пойнта Бонни Тайлер сменила Крисси Хайнд, поющая про жизнь на каторжных работах. Билли Топ протягивает руку за своим телефоном. Робби возвращает ему устройство.
–Тот парень не называл себя Роном или Джоном, – говорит Робби. – Он был Дон. Как-то само вспомнилось, вдруг.
– Это всегда происходит, когда перестаёшь пытаться что-то вспомнить, – говорит Билли Топ. – Всё всплывает в голове. Хочешь поиграть в настольный хоккей?
– Давай, – отвечает Робби, и через пять минут он уже забыл про парня, который искал кого-то, чтобы убрать слоновье дерьмо в десять утра.
Глава 21
13:00.
Кто-то осторожно идёт к Корри, ступая по балкам, уложенным на бетонный пол. Она поворачивает голову настолько, насколько позволяет лента вокруг шеи – а это совсем немного. Дышать трудно, словно через трубку, что усиливает головную боль от того, что Гибсон вколол ей в кровь. Ей не верится, что всё это случилось – и произошло так быстро.
К ней идёт женщина в брюках и пиджаке, но в темном помещении она сначала не может рассмотреть её лицо... Однако, когда она заговорила, Корри узнаёт тот низкий, слегка хрипловатый голос – она слышала его однажды в Рено. Та женщина говорила ей, что ни одна женщина не должна отвергать власть мужчины.
– Здравствуйте, Корри Андерсон. Теперь я знаю, кто вы. И, держу пари, вы знаете, кто я, – говорит она. Корри знает. Это Кристофер Стюарт.
Стюарт опускается на одно колено перед штрафной скамьёй и смотрит на неё, словно учёный, наблюдающий за подопытным животным, которое вот-вот принесут в жертву ради высшего блага. Именно так чувствует себя Корри. Её страх смешивается с сюрреализмом – ей почти кажется, что это яркий кошмар. Ведь насколько вероятно, что её, после того, как один явно сумасшедший мужчина её усыпил и взял в плен, встретит ещё один?
– Он не убил тебя, – говорит мужчина в парике. – Он убил другую, но не тебя.
Стюарт поворачивается на пол-оборота и протягивает руку, словно ведущий шоу, демонстрирующий главный приз вечера. Корри замечает фигуру, лежащую на перекрещивающихся балках там, где раньше был центр ледового поля. С растущим ужасом она понимает, что это мёртвое тело, и понимает дальше – запах, который она чувствует, – это не просто остатки того, чем её усыпил этот сумасшедший.
Будто читая её мысли, Стюарт говорит:
– Бедная девочка начинает вонять, да? Я даже снаружи почувствовал.
«Пожалуйста, отпусти меня, я не та, кто тебе нужна», – пытается сказать Корри, но, конечно, из дырки в ленте выходит лишь приглушённый звук, далекий от настоящих слов.
– Убил другую, но не тебя, – повторяет Стюарт. – И, я думаю, знаю почему.
Несмотря на головную боль и лёгкое головокружение после укола, Корри тоже начинает догадываться. Стюарт говорит это за них обеих:
– Ты – приманка.
13:15.
Триг возвращается в Минго и ставит фургон Транзит у служебного входа. Заходит в маленькую кухню, видит туфлю Корри и заталкивает её глубоко в мусорное ведро. Ей она больше не понадобится.
Он поднимается по лестнице, не желая, чтобы чернокожая певица и её помощница услышали лифт, узнали о его возвращении и спустились с раздражающими просьбами. У него свои дела, свой план. Конечно, сумасшедший. Он это знает. Он читал, что шансы выиграть два доллара в лотерее со ставкой в один доллар – четыре к одному. Он считает, что шансы на успех его плана значительно выше. Не астрономические, человеческая природа такова, но высокие – может, пятнадцать к одному. «Я добьюсь своего, несмотря ни на что. Если я смог убедить потенциальное неполное жюри осудить Алана Даффри, то могу достичь хотя бы части своей цели».