Холли выключила телефон и положила его в карман, опасаясь, что свет экрана может выдать её в тенистом парке. Впереди стоял белый фургон Транзит – двумя колёсами на асфальте и двумя на траве. Высокие ели заслоняли свет прожекторов с поля, но было достаточно света, чтобы прочесть надписи на борту фургона: «Аудитория Мингo» и Только хорошие вещи!™.
Фургон был пуст. Кейт, должно быть, рядом, и, скорее всего, Корри тоже. В мыслях у Холли мелькнули Барбара и Джером – по крайней мере, они в безопасности, слава Богу. Из колонок звучала Лиззо, словно из сна.
Она увидела широкую асфальтовую дорожку – из-за старости она покрылась сорняками, растущими в трещинах, – ведущую к темному силуэту арены. На двустворчатых дверях были изображены призрачные хоккеисты. Прошлой осенью они сИззи прогуливались здесь, поедая рыбные тако из «Сказочного рыбного фургона Фрэнки», и Холли знала, что окон нет. Она села на бампер фургона «Аудитории Минго» и задумалась, как лучше действовать дальше.
Возможно, он уже убил женщин, и тогда слишком поздно. Но если это так, почему фургон всё ещё здесь? Казалось маловероятным, что он оставил его и ушёл пешком. Рядом сотня копов – чёрт, может, и двести – и она не смеет вызывать их, боясь спровоцировать сразу два убийства и, скорее всего, самоубийство Гибсона.
Она смотрит на часы – сейчас чуть больше шести сорока. Неужели он ждёт начала игры? Она не видит причин, почему бы ему это делать. Но игра – не единственное событие сегодня в семь вечера. Есть ещё лекция Кейт. Допустим, он хочет, чтобы её публика собралась и начала беспокоиться: где она? Беспокоиться и тревожиться? Гибсон может надеяться, что Кристофер Стюарт прибудет в Минго и его удастся поймать. Эта ирония могла бы понравиться сумасшедшему – прям как из комиксов с Джокером.
Она пытается помолиться, но не получается. Из динамиков раздаётся звук подбадривающей группы, что-то про Мэри и её ягнёнка.
«Подожди, – говорит в голове Шарлотта Гибни. – Это всё, что ты можешь сделать. Потому что если он узнает, что ты здесь, он застрелит их обоих, и это будет твоя вина».
Но в её голове есть и другой голос – голос её покойного друга Билла Ходжеса. «Это чушь, Холли. Хочешь просто стоять здесь и чесать в затылке, пока не услышишь выстрелы?» Она не хочет.
Холли идёт к дверям, держась в стороне от главной тропинки, в сгущающихся тенях деревьев. Она суёт руку в расстёгнутую сумку и касается револьвера 38-го калибра. Раньше он принадлежал Биллу. Теперь, нравится ей это или нет, он принадлежит ей.
Глава 24
Трибуны набиты битком, и, конечно, они обращены к полю, поэтому, когда синий Тандерберд въезжает на территорию парка, все на стороне третьей базы встают и поворачиваются, чтобы посмотреть на проезжающую машину. Те, кто находится на стороне первой базы, включая копов в их укрытии, сначала ничего толком не видят – им закрывают обзор люди на другой стороне поля. Раздаются аплодисменты и крики поддержки.
– Что происходит? – спрашивает Иззи.
Том Атта забирается на крышу, и прикрывает глаза от ярких прожекторов.
– Какой-то старый автомобиль объезжает поле. Раритетный. Похоже, приехала Сестра Бесси.
Им долго гадать не приходится, потому что мистер Эстевес разворачивает Тандерберд и объезжает всё поле по кругу. Иззи и Том бегут вниз к месту, отведённому для команды копов, – и теперь уже хорошо видят машину, когда она подъезжает к их стороне.
Машина движется с постоянной скоростью около пяти миль в час. Сзади на багажнике сидит молодой парень, в чёрных кроссовках Конверс, ноги опираются на задний бампер. Он выглядит задумчивым. Том указывает на него и говорит:
– Это Джером. Друг Холли.
– Знаю.
Впереди, с темно-синей лентой, усыпанной звёздами, стоит Сестра Бесси. Она машет приветствующим её людям.
Иззи аплодирует изо всех сил:
– Помню её песни. Их всё время крутили по радио, когда я была ребёнком. Милый голос.
Машина исчезает за зданием из шлакоблоков.
– Не могу дождаться, когда она начнёт петь, – говорит Том.
– И я тоже.
Тандерберд подъезжает к зданию с инвентарём с другой стороны поля. Фанаты, охотники за автографами и еБэйщики собираются вокруг, но Джером и мистер Эстевес делают всё возможное, чтобы отогнать их или хотя бы держать на расстоянии, крича: «Дайте даме немного уединения». Джону Акерли разрешили припарковаться на небольшом VIP-месте. Он выходит из Субару Джерома и сначала здоровается с Рэдом, затем с Джеромом: