В отличие от Криса, Крисси знает, как Фэллоуз видит их: как пешек. Но важно ли это? Нет. Главное – то, что Маккей пытается присвоить себе власть Бога над земными созданиями, которые не понимают Божьего плана.
Джером Робинсон и Джон Акерли завтракают яичницей-болтуньей и выпивают почти галлон кофе в кафе недалеко от «Хэппи», который Джон откроет в восемь утра, чтобы обслуживать ранних посетителей, желающих получить столь важный утренний «выстрел» из водки с апельсиновым соком.
– Ну что, красавчик, как дела? – спрашивает Джон. – Не то чтобы я не ценил бесплатную еду.
– Наверное, ничего особенного, – отвечает он. Это он сказал Холли, но что-то его гложет. – Ты получил то фото, которое я тебе отправил?
– Ага. – Джон засовывает в рот яичницу-болтунью. – Крупный план на майскую страницу из записной книжки Рафферти. Ты уже нашёл этого парня? Бриггс? Потому что я спрашивал у многих из Программы – никто не слышал, чтобы кто-то называл себя так.
– Это дело полиции. Я просто любопытный наблюдатель.
Джон указывает на него пальцем:
– Подцепил детективный зуд от Холли, да? Он заразнее ковида.
Джером не отрицает, хотя в его голове это больше похоже на ядовитый дуб – постоянный зуд.
– Посмотри ещё раз. На моём iPad видно лучше, чем на твоём телефоне. – Он показывает фото квадратного блока календаря.
Джон внимательно смотрит, даже увеличивает изображение движением пальцев.
– Ладно. Бриггс, 7 вечера, 20 мая. Что дальше?
– Чёрт его знает, – говорит Джером, – но это сводит меня с ума. БРИГГС – большими буквами.
– Препод писал имена всех, кому давал консультации, большими буквами. – Джон показывает на КЭТИ 2-Т, потом на КЕННИ Д. – И что? Его почерк, скорее всего, отвратительный. Мой точно такой. Половину времени даже я не могу разобрать, что написал.
– Это логично, но всё равно... – Джером забирает iPad и хмурится, глядя на фото календарной страницы. – Когда я был ребёнком, я видел в комиксе оптическую иллюзию. С первого взгляда – просто куча чёрных пятен, но если смотреть достаточно долго, то появляется лицо Авраама Линкольна. Пятна – и вдруг лицо. Для меня это похоже на то. Тут что-то странное, но я не могу понять, что именно.
– Значит, ничего, – говорит Джон. – Просто хочешь сам раскрыть дело.
– Чушь, – говорит Джером, но думает, что Джон может быть прав. Или частично прав.
Джон смотрит на часы.
– Пора идти. Постоянные посетители уже выстраиваются в очередь.
– Серьёзно?
– Серьёзно.
Джером повторяет вопрос Холли:
– Кто захочет «отвёртку» в восемь утра?
И Джон даёт тот же ответ:
– Ты бы удивился. Так что, встречаемся в пятницу вечером?
– «Пистолеты и Шланги»? Конечно. Ты можешь быть моей парой, или я – твоей. Только если игра будет полной катастрофой, я уйду.
– Мы можем уйти после первого иннинга, – говорит Джон. – Мне только надо быть там, когда Сестра Бесси поёт национальный гимн. Это обязательно к просмотру.
Группа по разгрузке оборудования работает только полдня по субботам, если нет шоу, а первое выступление Сестры Бесси в Минго ещё через неделю. Сейчас идёт репетиция музыки, технических настроек и финализация списка песен.
Барбара стоит за сценой, наблюдая, как Бэтти и Пого показывают ей, как работают предохранители с усилителями и светом, когда к ней подходит Тонс Келли и говорит, что Бетти хочет её видеть.
Гримёрки Минго находятся на этаж выше, и они первоклассные; даже для свиты Бетти. На её двери уже есть звезда и фото в блестящем костюме шоу Сестры Бесси. Внутри Бетти сидит на винно-красном диване вместе с Хенни Рамер, её агентом. Хенни убирает свою книгу со словами-головоломками, когда входит Барбара, и Барбара замечает, что Тонс Келли тоже здесь. Вдруг ей становится страшно.
– Меня увольняют? – выпаливает она.
Бетти смеётся, а потом говорит:
– В некотором смысле, да. Больше не будешь работать с грузчиками, Барбара.
– Вопрос страхования, – говорит Хенни. – А ещё профсоюзный вопрос.
– Я думала, у нас нет профсоюза, – возражает Барбара.
Хенни выглядит неловко.
– И да, и нет. Мы соблюдаем большую часть правил Американской федерации музыкантов.
– Мне всё равно на эти федеративные дела, – говорит Бетти, – но теперь ты – талант. Если потянешь спину, не сможешь идти в ногу с «Кристалс».