– «Кристалс» в порядке, но мне и грузчики нравятся, – протестует Барбара, – и, кажется, я им тоже.
– Им ты нравишься, – говорит Эйси, – ты работаешь на совесть, но мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на гармонии с девочками.
Девочкам – Тесс, Лаверн и Джем – уже за 70...
– И наш дуэт в «Джазе». Вот что для меня сейчас главное. Девочка, мы так оторвёмся на этой песне, что когда доберёмся до Нью-Йорка, это будет финал шоу. Группа останется играть только на ударных, а мы выйдем и... – она заливается пением, топая мокасинами. – Jazz, jazz, bring that shazz, do it, do it, show me how you move it, get on down and groove it... – Она возвращается к разговорному тону. – Вот так, и так долго, как получится. Будет как у Дж. Джайлза в «Ain’t Nothin’ But a House Party», только мы сделаем это в стиле соул, а не рок-н-ролл. Не против, если я немного переделаю? Потому что, девочка, мы можем эту штуку порвать.
Барбара действительно в теме. Ритм, который задаёт Бетти, – именно то, что она услышала в голове, когда впервые читала расистское (но дико заразительное) стихотворение Вачела Линдси «Конго». Но в то же время...
– Бетти, я поэт, а не певица. Я брату то же самое говорила. Пытаюсь быть поэтом, во всяком случае. Это... сумасшествие.
– Не считая юридических вопросов, есть и практическая сторона, – говорит Хенни. – Факт в том, что ты лучше поёшь, чем работаешь грузчиком. Голос хороший. Ты не Мерри Клейтон…
– Или Арета, – добавляет Тонс. – Или Тина.
– А кто? – говорит Хенни. – Ты хороша в этом, а что такое поэт без песни? Или без жизненного опыта?
– Но…
– Никаких но, – перебивает Бетти с дивана. – Патти Смит. Чертовски хорошая певица и писательница. Ник Кейв. Гил Скотт-Херон. Джош Риттер. Леонард Коэн. Я читала их всех и тебя тоже. А теперь ещё и твоего брата, и мне интересно, может ли он тоже петь.
Барбара смеётся:
– Он ужасен. Не стоит слушать его в караоке.
– Тогда меня не зови, но у меня есть ты, – говорит Бетти. – И я хочу этого для тебя. С этого момента, как говорит Мэвис: ты принадлежишь группе, аллилуйя. Всё ясно?
Барбара сдаётся, и когда это происходит, она обнаруживает, что это доставляет ей удовольствие.
Бетти раскрывает руки.
– Давай, девочка, обними эту жирную старушку.
Барбара подходит и позволяет себя обнять. Делает то же в ответ. Бетти целует её в обе щеки и говорит:
– Я забочусь о тебе, девочка. Сделай это ради меня, ладно?
– Да, – говорит Барбара. Ей страшно, но она ещё молода и готова раскрывать крылья. К тому же ей нравится мысль о том, что она в одной компании с Патти Смит и Леонардом Коэном.
Заходит Гибсон, программный директор Минго.
– Ваш звукорежиссёр говорит, что вас зовут на сцену, мисс Брэди.
Бетти встаёт, всё ещё держа Барбару за руку.
– Пойдём, девочка. Мы будем петь от всей души. А ты будешь бить в бубен на «Saved».
Кейт сама несёт свои совершенно новые сумки к пикапу, что Холли очень ценит. Начальница в хорошем настроении, и её помощница тоже.
– Мы снова в «Аудитории Минго», – говорит Корри. – Я только что час разговаривала по телефону с Гибсоном, программным директором, и с людьми из книжного магазина. Просто на день раньше – в пятницу вместо субботы. Большинство площадок были готовы помочь.
– Потому что я в ударе, – говорит Кейт, принимая позу: рука за головой, грудь вперёд. Она смеётся над собой, затем становится серьёзной. Её глаза ярки от любопытства. – Скажи мне, Холли, каково это – работать в такой мужской сфере, как частное расследование? Трудно? И не могу не заметить, что ты довольно хрупкая. Трудно представить, что ты могла бы встать лицом к лицу с убегающим преступником.
Холли, по своей природе сдержанная, считает этот вопрос немного навязчивым, возможно, даже грубым. Но она улыбается, ведь улыбка – не только зонт в дождливый день, но и щит. И ей приходилось сталкиваться с плохими людьми и – благодаря удаче и смелости – она выходила из таких ситуаций вполне достойно.
– Это тема для другого разговора, мне кажется.
Корри, возможно, более чувствительная к эмоциональным оттенкам, чем её начальница к атмосфере, тут же вмешивается:
– Нам пора в путь, Кейт. Мне многое надо устроить, когда мы приедем.
– Верно, – говорит Кейт, даря Холли свою самую обаятельную улыбку. – Продолжим потом.
Холли говорит:
– Помните, что вы двое зарегистрированы в «Дабл-Три», но мы на самом деле остановимся в…
– В «Кантри Инн энд Сьютс», – заканчивает Корри. – На ваше имя. – И, обращаясь к Кейт, добавляет: – Там есть бассейн, если хочешь поплавать.