Репортёр говорит:
– Всё, что нам сейчас известно, это то, что один из присяжных по делу Даффри, Эллис Финкель, проживает в этом жилом комплексе. Хотя полиция хранит молчание, кажется возможным предположить, исходя из масштабов полицейской активности, что с мистером Финкелем могло что-то случиться. Возможно, этот странный и уникальный серийный убийца, пытающийся вызвать чувство вины у присяжных Даффри, в данном случае, вполне возможно, добился успеха.
«Много „возможно“, – думает Холли. – „Возможно“ и „вполне возможно“».
Она подумывает позвонить Иззи, но вместо этого набирает Джерома.
Тот вообще не следит за новостями и даже не догадывался, что Эллис Финкель может быть мёртв. Если, конечно, именно Финкель вызвал такой большой резонанс в полиции.
– Ты звонила Иззи? – спрашивает Джером, и прежде чем Холли успевает ответить, добавляет: – Конечно, нет. Иззи будет занята.
– Очень поэтично, Джером.
– Правда, Бу. И это не наше дело, кстати.
– Нет, не наше.
– Но тебе всё равно любопытно. Это моя Холли. Слушай, угадай что? Я иду на игру «Пистолеты и Шланги» с Джоном Акерли. Он тебя очень любит.
– Мне он тоже нравится. Скоро нужно проводить моих клиентов на пресс-конференцию, Джером. Постарайся что-нибудь узнать. Как ты и сказал, я не могу не быть любопытной.
– Может, позвоню Тому Атте. Мы иногда бегаем вместе.
– Правда?
– В Колледже Белл. Иногда Иззи тоже с нами. Мы пыхтим и задыхаемся на беговой дорожке.
– Интересно. Возможно, полезно. Ты готов наконец сказать, что у тебя на уме?
Джером вздыхает:
– Хотел разобраться сам, но сдаюсь. Всё, что знаю, – с майской страницей в календаре в блокноте преподобного Рафферти что-то не так. Что-то связаное с Бриггсом, тем парнем, который, вероятно, его убил. Может, это как-то связано и с другими именами на той странице, но понять не могу. Могу тебе прислать скриншот?
– Думаю, у меня он есть, – говорит Холли, – но всё равно пришли. Когда будет время, посмотрю. И если поговоришь с детективом Аттой… или с Иззи… дай знать.
– Обязательно.
Пресс-конференция проходит с более бодрой и живой Кейт, а вечером в «Ривер-Центре» она выкладывается на полную. Холли и Корри наблюдают за первыми десятью минутами из-за кулис – как она гордо выходит в центр сцены, глубоко кланяется, хватает микрофон, и раздаются крики: «Женская сила». Когда начинают звучать подначки («Вернитесь на кухню! Вернитесь на кухню!»), она делает фирменный жест «Давай, давай, давай», и большая часть зала взрывается овациями и криками поддержки. Когда шум стихает, она просит всех мужчин в зале поднять руки.
Холли шепчет Корри:
– Сегодня днём она казалась очень вялой, даже после длительного заплыва. Наверное, короткий сон подзарядил её.
Корри улыбается и качает головой:
– Перед выходом она почти всегда такая. Либо тихая и немного хмурая, либо злая на что-то.
– А когда она в деле… она живет этим, – добавляет она поспешно: – И за идею, конечно. Женская сила.
– Знаю, – говорит Холли. – Знаю, что она так чувствует. Просто я бы хотела, чтобы она действительно понимала, что ради этого она рискует своей жизнью.
Корри улыбается:
– Думаю, она понимает.
Может быть, думает Холли, но это скорее знания в голове. Большая часть – умом, немного – сердцем, и совсем нет – нутром.
Корри возвращается в гримерку, чтобы подготовиться к завтраку женского клуба на следующий день (тоже в «Дабл-Три»), перед трехчасовой поездкой в Мэдисон. Холли бродит по коридорам в поисках незваных гостей, но никого не находит. Заходит за кулисы и видит только троицу техников, играющих в скат с жирной колодой карт. Женская сила их не интересует.
Она оказывается справа от сцены и с восхищением смотрит, как Кейт завершает вечерний праздник еще одним призывом и ответом. Холли на минуту заглядывает на скриншот, который прислал Джером, и сразу понимает, что его мучило, что он не мог понять. Понимает и еще кое-что: если бы она долго вглядывалась (как, наверное, и Джером), она бы тоже не увидела этого. Быстрый взгляд был достаточен, потому что ее мысли были в другом месте.