Глава 13
Холли плохо спит, её мучают сны о большом мужчине с битой. В этих снах она не пинает стул, а просто замирает, пока большой мужчина разбивает голову Кейт. Она просыпается на рассвете – на восточном горизонте едва видна оранжево-розовая линия, снимает с зарядки iPad и пишет письмо Джерому.
Надеюсь, ты занят своей книгой, и мне не хочется просить тебя снова работать на меня, особенно после того, как ты связался с Джоном Акерли, но приходится. (К тому же, кажется, ты говорил, что ищешь какое-то отвлечение.) Я думаю, что женщина, которая преследует Кейт, – религиозный фанатик. В Спокане Кейт получила записку с надписью «Кто говорит ложь, тот погибнет» – это из книги Притчей. Когда преследовательница вывалила на багаж Кейт тушу сбитого животного, на двери написала «Исход 22». Это наудачу, Джей, но не мог бы ты поискать в интернете церкви, которые попадали в неприятности из-за протестов против абортов, прав женщин или ЛГБТ+? Начни с Баптистской Церкви Уэстборо в Топике, а дальше – по следам. Мне нужны только случаи, когда церкви привлекали за незаконное проникновение, нападение, угрозы и подобное.
Если сделаешь это для меня, не только получишь оплату, но и сможешь три раза называть меня Холлиберри. Спасибо, и если ты слишком занят – пойму.
Холли
Она отправляет письмо и ищет в контактах Джона Акерли. Пишет ему:
Дорогой Джон
Если это не нарушит твоё соглашение об анонимности, не мог бы ты навести справки – не про людей с программы по имени Бриггс, а про кого-то по имени Триг? Думаю, это настоящее имя или прозвище убийцы. Спасибо.
Холли
Сделав это, она возвращается в кровать и ей удаётся уснуть ещё на два часа. На этот раз без снов.
Иззи Джейнс и Том Атта прибывают в дом Гринстедов в четверть девятого утра в воскресенье. Тонколицая женщина в стёганом халате открывает дверь и смотрит на их значки. Она не спрашивает, зачем они пришли, а просто говорит, что её муж в беседке. Произносит это как «безедке».
– Проходите через кухню, – говорит и показывает большим пальцем, словно просит подвезти.
– Скажите, миссис Гринстед, – говорит Иззи, – у Рассела есть младший брат или сестра?
Она не спрашивает, зачем Иззи это нужно.
– Он единственный ребёнок. Воспитывали его как маленького принца, – и закатывает глаза.
Они проходят через кухню. Том тихо говорит Иззи:
– Мне кажется, в этой долине могут быть проблемы.
Иззи кивает. Миссис Гринстед показалась ей женщиной, страдающей от серьёзного отчуждения.
Через патио и на среднем по размеру заднем дворе в беседке за столом сидит лысеющий мужчина в красном халате и пижаме. Он пьёт кофе и читает газету. Увидев их, встаёт и подтягивает пояс халата. Он не требует показать значки – ему не нужно.
Обращаясь к обоим:
– Атас, копы! – Затем к Иззи: – Атту знаю по суду. Вас я ещё не подвергал перекрестному допросу.
– Изабель Джейнс, – отвечает она и слегка пожимает руку Гринстеда.
– Что вы тут делаете так рано в воскресенье? Не говорите – догадываюсь. Это связано с тем, кто убивает людей и оставляет имена присяжных по делу Даффри на руках у жертв.
– Это не вы ли? – дружелюбно спрашивает Том.
Рассел Гринстед на мгновение замирает, потом смеётся.
– Хорошая шутка! Чем могу помочь этому скромному эсквайру?
Иззи и Том не отвечают. Гринстед смотрит то на одного, то на другого.
– Вы не шутите.
– Совсем нет, – говорит Том.
Гринстед поворачивается, поднимает чашку с кофе и допивает её. Он говорит не своим гостям в это тёплое и приятное весеннее утро, а пустой чашке, словно в микрофон:
– Два городских детектива приходят ко мне домой в воскресенье утром, когда у меня ещё глаза полусонные, и спрашивают, не я ли убиваю людей из-за покойного и, кстати, мной оплакиваемого – Алана Даффри. Кого я защищал до последнего. И они при этом не шутят.
Он поворачивается к ним, уже не смеясь, а улыбаясь. Том позже расскажет Иззи, что помнит эту улыбку – ту самую, что Гринстед показывал, когда допрашивал его. Опыт был неприятный.
– И что же заставило вас прийти к такой поразительной мысли, офицеры?