– Подтвердит ли эта Джейн Хаггарти, что вы были с ней двадцатого мая, мистер Гринстед?
– Эрин, я... – Гринстед, похоже, не знает, как закончить, но теперь Иззи наконец знает имя миссис Гринстед. Первое, что приходит в голову: она слишком худая и слишком разочарованная, чтобы быть Эрин.
– Обсудим это позже, после того как полиция уйдёт, – говорит Эрин Гринстед. – А пока радуйся, что я тебя выручила. Для юриста ты, правда, умеешь загонять себя в беду.
Она уходит, исчезая в кухне, не оглядываясь. Гринстед садится за стол в беседке. Пояс халата, который он так тщательно затягивал, развязывается, и халат распахивается. Под ним – пижамная кофта, растянутая на пузе мужчины средних лет.
– Спасибо, ублюдки, – говорит он, не поднимая головы.
– Перефразируя метафору, которая может подойти к этому делу, – говорит Иззи, – вердикт ещё не вынесен, кто здесь ублюдок. Вопрос в том, подтвердит ли Джейн Хаггарти, что вы были с ней тогда, когда, как мы думаем, был убит священник Майк Рафферти.
При необходимости Гринстед должен будет предоставить алиби и по делу убийства Синклера. Возможно, это не понадобится.
– Подтвердит, – отвечает он всё так же не глядя наверх.
– Адрес? – Том достаёт блокнот.
– 4636 Фэрлоун Корт. Она замужем, но они в разводе, – наконец поднял глаза Гринстед. Его взгляд без слёз, но затуманен, как у боксера, только что получившего мощный удар по челюсти. – Почему, ради Бога, вы думаете, что я убиваю этих людей? Я дал Алану Даффри лучшую защиту, какую мог. Судья и присяжные ошиблись. Прокурор – с амбициями. Вот и всё.
Иззи не собирается впутывать своего друга-частного детектива в разговор. И не нужно. Она спрашивает у Гринстеда, что ему известно о Клэр Радемахер.
– Она работала в «Фёрст Лейк Сити», – говорит Гринстед с подозрением. – Главный кассир, если я правильно помню.
– Вы не вызывали её в суд, – замечает Том.
– Не было причин, – Гринстед звучит ещё подозрительнее. Как опытный адвокат он понимает, что где-то тут затаилась ловушка, но не знает, где именно.
Теперь Том с явным удовольствием рассказывает Гринстеду про комиксы про Пластикового Человека, которые Кэри Толливер подарил Алану Даффри в знак «поздравления с повышением». В судебных протоколах ни слова о шеститомной серии и пакетах из майлара. Иззи пытается убедить себя, что ей не нравится выражение растерянного понимания на лице Гринстеда. Потом сдаётся – ей нравится. Отчасти потому, что Гринстед изменял жене, больше потому, что он думал, что жена слишком глупа, чтобы знать, и в основном просто потому, что, как и большинство полицейских, она не любит защитников. Теоретически она понимает их важность в правовом процессе. На практике она считает большинство из них отстойными. Она читает книги Майкла Коннелли о Микки Холлере и мечтает, чтобы «Линкольн для адвокатов» рухнул.
– Отпечатков пальцев не было на тех детских журналах с извращениями? – всё ещё пытается осознать глубину своей ошибки Гринстед. – Только на пакетах?
– Совершенно верно, – говорит Том. – Может, в следующий раз, защитник, стоит нанять частного детектива, а не пытаться поживиться на гонорарах и отчислениях.
– Дуглас Аллен должен лишиться лицензии! – возмущается Гринстед, похоже, забыв про свои домашние проблемы.
– Думаю, что дисциплинарное взыскание – максимум, на что вы можете рассчитывать, – говорит Иззи, – но это уже серьёзно осложнит ему жизнь. Лишение лицензии маловероятно.
– Аллен никогда не говорил, что отпечатки были на журналах, он просто заставил вас так думать. Сомневаюсь, что вы это признаете, но я думаю, вы всё время верили, что эти журналы принадлежат Даффри, хотя он и отрицал это.
– Что бы я ни думал – а вы же не в моей голове, детектив Джейнс, так что не знаете – это не имеет значения для защиты, которую я построил для моего клиента. Повторяю, я выкладывался по полной ради этого человека.
– Но вы не выкладывались настолько, чтобы нанять детектива, – говорит Иззи. Она думает – нет, знает – что если бы Гринстед нанял Холли Гибни, Алан Даффри все еще был бы жив и свободен. Так же, скорее всего, были бы живы МакЭлрой, Митборо, Эпштейн и Синклер. А также неизвестная женщина с именем присяжного в мёртвой руке. И Рафферти тоже.
Гринстед собирается что-то возразить, но Том перебивает его.
– Даже вам самому следовало понять, что такие отпечатки не могли быть сняты с бумаги, на которой печатались те журналы.