– Хватит извиняться, – говорит Иззи. – Во-первых, нам всё равно нужно было ещё раз опросить Гринстеда. Во-вторых, у нас есть потенциально важная зацепка – и это благодаря тебе. В-третьих, ты всегда слишком строга к себе. Дай себе немного чертового признания, Холс.
Холли чуть не сказала «прости, я постараюсь», но передумала.
– Спасибо, Иззи, это мило. Я связалась с моим человеком из Программы реабилитации. Если он знает какого-то Трига, я дам тебе знать, а ты мне.
– Я буду на этом настаивать, – говорит Иззи. – Это тебя шокирует, но среди копов много тех, кто страдает от зависимости, и некоторые ходят на собрания реабилитации. Я разошлю служебную записку с вопросом про Трига и гарантирую анонимность для любого, у кого есть информация. Ты сосредоточься на заботе о той женщине, которую охраняешь. Про неё говорят гадости на так называемой новостной станции – «Биг Боб».
– Сделаю всё, что смогу, – отвечает Холли и заканчивает звонок.
Идёт в ванную и умывается холодной водой, чтобы остудить пылающие щеки. Она понимает, что Иззи права: всю жизнь она зацикливалась на своих неудачах, списывая успехи на случайность или удачу. Отчасти это было из-за того, что выросла в тени (нет, под пятой) Шарлотты Гибни, но подозревает, что это просто её характер.
«Мне нужна своя программа, – думает она. Пусть будет AНО – Анонимные с Низкой Самооценкой».
Телефон издаёт звонок. Это Корри Андерсон, она сообщает, что они с Кейт уже садятся в машину и отправляются в Висконсин.
– Я выеду с опозданием на полчаса, – говорит Холли. – Держись основных дорог и следи за машинами, которые могут преследовать.
– Это не просто, – отвечает Корри. – После Айова-Сити за нами тянется хвост типичных фанатов Кейт.
– Следи за женщиной, которая едет одна. – Холли чуть не добавляет: «Наверное, в тёмных очках», но это глупо – в такой солнечный день многие водители их носят.
– Понялa, – говорит Корри легко и беззаботно. Холли не нравится это отношение. – Погоди. Кейт хочет с тобой поговорить.
Слышится шелест, и на линии появляется Кейт, её начальница.
– Я просто хочу ещё раз поблагодарить тебя за то, что ты сделала прошлой ночью. Я была как парализована. Как и Корри, и все остальные. Ты – нет.
Холли начинает говорить, что даже не думала, просто среагировала, но потом вспоминает слова Иззи: «Дай себе немного чертового признания, Холс». И говорит:
– Пожалуйста.
Это тяжело, но возможно.
Она заканчивает разговор с хорошим настроением. Ну... не совсем хорошим, ведь Холли никогда не чувствует себя полностью довольной собой, но ей становится лучше, и она решает побаловать себя булочкой перед дорогой.
Телефон снова звонит, когда она выходит за дверь. Это Джером. Он говорит, что с радостью займётся исследованием фундаменталистских церквей, которые имели проблемы с законом.
– Знаю, это большая просьба, – говорит Холли, бросая свой чемодан на заднее сиденье Крайслера (которым она всё больше наслаждается). – Извини, что отвлекаю тебя от книги.
– Я же говорил, я застрял на ней. Рано или поздно закончу – меня так воспитали – но, наверное, я не создан для художественной литературы. А вот исследовать... я это обожаю.
– Хорошо, сделай, что сможешь, но не бросай роман из-за меня. Моя идея, скорее всего, ни к чему не приведёт. Я уже облажалась с этим убийцей «заместителей» присяжных. – Опираясь на машину в мягком утреннем солнце, она рассказывает Джерому, как думала, что Триг – это прозвище Рассела Гринстеда.
– Не бери в голову, – говорит он. – Даже Аарон Джадж иногда промахивается. На самом деле, довольно часто.
– Спасибо, Джей.
– Не за что, Холлибери.
– Это один, – она не может скрыть улыбку в голосе. – Осталось ещё два.
Он смеётся и говорит:
– Я сохраню их. Береги себя, Холс.
– Вот так и планирую.
Тем временем Крис просыпается в шестом домике «Давенпорт-Рест». Зевает, потягивается и заходит в ржавый душ, размером с гроб. Кофе ему не нужен – выросший в Церкви Истинного Святого Христа в Барабу-Джанкшен, он никогда не употреблял кофе, равно как алкоголь и наркотики, включая аспирин.
Он в хорошем настроении. Вчера вечером диакон Фэллоуз упомянул группу «Сучки Бренды», и Крис проснулся с мыслями о них. Пастор Джим (он же Энди Фэллоуз) любит говорить: «Путь Креста – тяжёлый путь», и это правда, но именно поэтому каждая победа сладка. День, когда церковь одолела «Сучек Бренды», был действительно сладким.
Это произошло после того, как врача по абортам Генри Тремонта застрелил религиозный мученик по имени Тейлор Вереккер, когда Тремонт выходил из церкви. Табличка пастора Джима гласила: