Я отмалчиваюсь, думая о том, во что превратилась моя жизнь за несколько недель.
— А вы куда делись? — неожиданно спрашивает, буравя нас с Арминой взглядом. — Небось убежали, да, тихони?
Девочкам очень весело, а на Армине лица нет. Побледнела вся, смотрит расширенными от ужаса глазами то на девочек, то на меня.
— Ушли мы, вы правы. Сбежали.
А что еще сказать? Признаваться не планирую. А Армина попросту не знает, что там произошло. Ей удалось вырваться из захвата того парня и сбежать, когда я шлепнула его по яйцам.
Беру Армину за руку, легонько сжимаю, всем своим видом выражая уверенность и спокойствие.
Я ни капли не жалею, что пошла туда вместо нее. Она девочка правильная, хоть и пытается иногда бунтовать. Она бы не вынесла. Мне самой казалось, что я не такая сильная, какой хотелось казаться другим. Казалось, что еще немного, вот-вот, и меня спасут, вытащат, кто-то услышит визги и копошение. Но время шло, а никто не приходил. И не пришел бы, если бы на моем месте была Армина. Потому что у нее, насколько я знаю, бывших друзей-предателей нет.
— Давайте поторопимся, — отвлекает от темы клуба Армина. — Пара вот-вот начнется.
Разговор сам по себе съезжает в другое русло, начинаем обсуждать предстоящие экзамены и курсовую.
— Уверена, Чертанов сделает так, чтобы я завалила, — ноет Марьяна.
— Это почему?
— Не любит он меня, девочки.
— Ну так не флиртовала бы ты с ним открыто и одевалась бы попроще хотя бы на его пары, может, и любил бы. Пожалей старечка, ему за шестьдесят, его может и не радуют твои откровения.
Все хохочут, а я вздрагиваю, вспоминая вчерашний скрипучий смех. Веду плечами и ускоряю шаг. В итоге налетаю на Самвела — одного из шайки Кима. Он смотрит на меня нахмуренно, что-то недовольно бурчит и грубо отталкивает. Этому-то я что сделала? Мы даже толком не общались, чтобы он успел воспылать ко мне ненавистью.
В аудиторию попадаем как раз к паре. Чертанов смотрит на нас недовольно из-за Марьяны, но ничего не говорит, потому что мы ни на секунду не опаздываем. Даже тетради для записей успеваем вытащить вовремя. А вот другие ребята опаздывают, где-то шатаясь. В итоге половину пары слушаем нотации Виктора Сергеевича на тему того, какая ныне распущенная молодежь, а еще половину он пытается вразумить Марьяну вести себя подобающе.
— Ты как? — тычет меня в бок Армина, пока преподаватель занят другим.
— Порядок. А что?
— Я хочу тебя поблагодарить, Ась. Если бы не ты.
— Прекрати. Я просто хотела с ним развлечься.
— Неправда.
— Правда.
— Почему ты пытаешься быть хуже, чем ты есть на самом деле?
— Это ты делаешь меня лучше.
— Я разбираюсь в людях, — бурчит обиженно.
— Да ну? — восклицаю громко, за что получаю первое замечание и сбавляю тон. — А как на счет Фила?
— А что с ним? — краснеет и хватает со стола ластик, начиная вертеть его в руках.
— Ты его репетитор, если я не ошибаюсь.
— Ну… да.
— И он тебе нравится.
— Ничего подобного, — упрямо отрицает.
— Нравится. Только знаешь, что я тебе скажу? Он — бабник. Мачо и мажор, ни одной юбки мимо не пропускает, но ты наверняка успела его нарисовать другим. Романтичным, нежным, а все остальное — образ.
— Я не…
— Успела, иначе бы не сидела сейчас с раскрасневшимися щеками. Но он — именно такой, каким его все видят и знают, ни капли не другой. Если ты решила иначе, то можешь уже сейчас сказать родителям, что согрешила.
— Ася! — вспыхивает шокировано.
Щеки красные-красные, грудь вздымается от волнения. Оу… я, оказывается, задела больную мозоль.
— И что ты ему уже позволила? — подтруниваю над ней.
— Что у вас там, Озерская!
— Мальчиков обсуждаем! — огрызаюсь.
— Совсем страх потеряли. Что за молодежь, что за нравы?
— Хотите сказать, в ваше время такого не было? — выкрикивает кто-то из аудитории.
— Ага… и секса тоже.
Все ржут. Громко, надрывно, в аудитории становится шумно и у Виктора Сергеевича никак не выходит всех успокоить. Я же сижу тихо. Армина от меня отстала, что не может не радовать, хотя ее возмущенные взгляды в мою сторону я все еще улавливаю.