— Ты ненормальный?
— Надо в полицию, Ася. Заявление писать.
— Чего? — хлопаю глазами.
— На того парня. Я пробил его данные.
Достает из кармана телефон, протягивает мне. Там фото вчерашнего отморозка из клуба.
— Не поняла, что за заявление?
— Об изнасиловании.
Не выдерживая его прямой взгляд, отворачиваюсь. Впервые в жизни не могу с ним вот так… глаза в глаза, потому что стыдно. Я ему соврала тогда в машине, что меня действительно…
На эмоциях, со злости ляпнула. Тот отморозок не успел приступить к делу, но трогал, да.
И мне кажется, что это видно. Что стоит только Киму посмотреть в мои глаза, как он увидит все то, что со мной делали в том подвале.
Я знаю, что это невозможно.
Что у него нет сверхспособностей, но выдержать его прямой взгляд не могу, а ведь раньше…
Раньше мы могли часами болтать друг с другом и делиться откровенным. Понятия не имею, когда все так изменилось.
Когда Ким стал чужим?
Это произошло сразу после того, как я узнала о наших родителях?
Или после смерти матери?
Когда?
И почему сейчас так тяжело даже просто поговорить?
— Ася…
Ослабляет хватку. Ползет пальцами по плечу вверх. Чувствую легкое прикосновение к щеке и предательские слезы в глазах. Да что ж такое-то! Еще разреветься тут перед ним не мешало!
Толкаю его со всей силы. От неожиданности отходит, чем я незамедлительно пользуюсь. Ускользаю с его захвата, но сбежать не успеваю. Ловит снова, вынуждает обернуться.
— Да сколько можно! — вырываюсь. — Оставь меня в покое!
Никак не реагирует на мой выпад. Продолжает стоять на месте и буравит меня взглядом. Недобрым каким-то, нахмуренным и злым. Словно правда собрался писать заявление. Ну не смешно ли?!
— Не было ничего, — говорю, сцепив зубы. — Было только то, что ты успел увидеть. Он… не успел.
— И все же… Там творят противозаконные вещи.
— А ты, я не пойму, что… блюститель закона?
— Ась… Прекращай, а? Ты не чужая мне, ясно? Я переживаю.
— За мамочку свою бы переживал, — выплевываю почему-то с трудом.
Неожиданно ловлю себя на мысли, что не хочу говорить с ним о наших родителей. До подкатывающей тошноты тяжело даже думать о том, как его мама поступила. Да и мой отец тоже, хотя от него я никогда ничего хорошего и не ждала. Он никогда не был тем, на кого можно положиться. Я предполагала, что маме он изменял давно, просто до развода дело никогда не доходило.
А вот мама… мама его любила. Теперь именно так. В прошедшем времен, потому что ее больше нет. И это… это его вина. И ее, конечно же. Она влезла к нам, хотя ее там никто не ждал. И теперь Ким вполне себе считает, что это нормально?
— Ася, это их дело.
Упрямый. И твердолобый.
— Ага, да…
Отмахиваюсь и пытаюсь его обойти, снова.
— Я ведь и по-другому могу, — неожиданно сообщает он.
Я аж зависаю, глядя на него во все глаза. Это о чем он? Что значит, по-другому?
— Ты выпил, что ли, для храбрости?
Абсолютно спокойная, я как-то не улавливаю сгустившуюся вокруг нас ауру. Мне просто не до того. Ким для меня всегда был добрым, спокойным, человеком-душой, вот только сейчас он будто трансформируется. Взгляд становится жестче, скулы очерчиваются из-за напряжения, а то, что он говорит, и вовсе повергает меня в шок.
— Маму мою оставь в покое. Иначе то, что с тобой в клубе сделали покажется тебе ерундой.
Он резко меня отталкивает. Припечатывает ощутимо к стене и уходит. Просто, мать его, разворачивается, и оставляет меня одну.
И слова его я, конечно же, всерьез не воспринимаю. Совершенно не представляя, чем для меня это обернется в будущем.
Глава 12
В следующие несколько недель между нами с Кимом устанавливается холодная война. Все в университете уже в курсе, что мы враждуем и многие разделились на лагеря. Тех, кто поддерживает меня. Тех, кто поддерживает его. И нейтральная, третья сторона, которым вообще наплевать на все, что происходит.