Прохожу внутрь, торможу на середине комнаты. Осматриваюсь. Я был здесь сотни раз. Лежали вместе на кровати, сидели в кресле, что стоит у окна.
Я в кресле, Ася у меня на коленях. Рассказывала о чем-то.
Даже если напрягусь сейчас, не вспомню о чем, потому что когда она вот так сидела рядом я практически ничего не слышал.
Слишком много воспоминаний в этой комнате. В остальной части дома я практически не был.
Все же, отец Аси не сильно отличается гостеприимством и лишний раз топтаться по его мнению у меня не было желания, так что тусили мы только тут.
Иногда в бассейне в подвале. Туда ее отец захаживал редко, в определенные дни только и Ася их, конечно же, знала.
Злость понемногу затихает. Руки, сжатые до этого в кулаки, расслабляются. Я настойчиво сжимаю их снова, вспоминая синяки на руках матери. Как можно было?
Собираюсь выйти, чтобы найти ее в доме, но слышу шум воды из душа. У Аси единственной выход из комнаты прямо в душ. Она говорила, отец для нее оборудовал специально, отрезал кусок от другого помещения и сделал ванную.
Иду туда. Не должен, но иду.
Толкаю дверь, которая неожиданно поддается, и застываю на пороге каменным изваянием. Не знаю, что планировал увидеть, когда открывал дверь.
Наверное, рассчитывал, что она окажется закрытой. А если нет, то девушка за ней стоит перед зеркалом одетой.
То, что увижу Асю через абсолютно прозрачное стекло душевой кабины голой, как-то не пришло мне в голову.
И то, что фигура у нее окажется лучше того, что я себе напредставлял, тоже не ждал. Хотя нет, блядь, не ждал я как раз увидеть ее голой, а все остальное ждал.
Знал, что она лучше, чем я мог себе представить. Это по толпам ее фанатов было понятно. Не я ведь один за ней по пятам ходил. Но я один могу стоять здесь и смотреть на ее тело.
Она стоит ко мне спиной. Двигается медленно, расслабленно. В какой-то момент опускает руки вдоль тела и просто стоит под струями воды.
Я же, как пришибленный, стою в дверях. Не шевелюсь. Наслаждаюсь. В голову лезут идиотские мысли раздеться и шагнуть к ней. Проверить, оттолкнет или…
Я пришел сюда наказать ее, а ощущение, что наказание получаю я. Не прекращающееся, едва выносимое. Тяжелым грузом обрушивающееся на плечи.
Я всегда мог себя контролировать. Когда она сидела у меня на руках, когда водила носом по шее и гладила по волосам, когда лежала рядом, вдавливаясь вплотную, но сейчас все предохранители слетают напрочь.
Возбуждение накрывает с головой.
То ли я отчетливо понимаю — мы не друзья. Больше нет. Больше она не та, которая запросто может забраться ко мне на колени.
Она другая. Мы изменились.
То ли я просто позволяю себе ее хотеть. Впервые за все время.
Я до одури хочу быть тем, кого она подпустит к себе. Кому охотно ответит на поцелуй и раздвинет ноги. Блядь, я оказывается нихрена не святой, хотя мне всегда казалось, что природа надо мной подшутила.
Там, где остальные обсуждали девчонок и секс, я думал о другом. О том, что хочу быть с ней. Хочу быть рядом. Мне казалось, что мне хватит дружбы. Что на объятиях и касаниях можно выжить, но теперь я знаю, что нельзя.
Теперь, когда единственная мысль крутится вокруг того, что я отчаянно жажду слизать капли воды с ее ягодиц, провести языком по мокрой коже до поясницы, я понимаю, что нихрена бы я не выжил.
Меня словно долго-долго держали взаперти и дразнили, а теперь выпустили из клетки, но все равно не позволяют приблизиться.
Мне что-то мешает. Возможно, крупицы разума, который буквально вопит валить отсюда, но я остаюсь.
Продолжаю рассматривать ее. Продолжаю сгорать от желания. Вместо того, чтобы развернуться и уйти, я крепко сжимаю член сквозь тонкую ткань штанов.
Прошибает импульсами, а затем я слышу стон. Едва различимый, но хриплый и протяжный. Распахнув глаза, будто сквозь пелену, смотрю на Асю.
И только сейчас замечаю ее позу: откинутую назад голову, прижатые к тонкому стеклу лопатки и слегка разведенные в стороны ноги. Я не сразу замечаю, что лишь одна ее рука безвольно лежит вдоль тела.
Вторая же… судя по бесстыжим стонам, она ласкает себя между ног.