— Ася знает?
О ней беспокоюсь больше всего. Аська и так далеко не примерная девочка. Скорее, бунтарка. Было время, когда приходилось вытаскивать ее из таких передряг, в которые сам бы не полез. С отцом у нее постоянные терки. Он хочет видеть принцессу, а она терпеть не может его контроль, так что периодически срывается и творит дичь. Я в это время рядом, чтобы не перегнула. Я всегда рядом, но с каждым годом это становится все сложнее.
Видеть ее, слушать, поддерживать. Обнимать и касаться.
В какой-то момент я перестал воспринимать ее просто подругой. Стало сложнее. Иногда — невыносимо. И обратно повернуть больше не могу. Вид сделать, что мы по-прежнему друзья это легко, но вот чувствовать к ней только дружеский интерес не могу. Пытался, но сердце неумолимо разгоняется, особенно когда она приходит ко мне за утешением, жалуется, забираясь в кровать. У меня в это время все внутри сжимается. А не внутри… в общем, не самые дружеские чувства Ася вызывает.
— Еще не знает. Я сейчас поеду туда. Мы должны с ней поговорить.
— Вместе?
— Да.
Это плохо. Аська не умеет сдерживаться в словесных выражениях. Уверен, наговорит моей маме всякого и, что самое главное, жалеть потом не будет. Хорошо, если не продолжит, в чем я не уверен.
— Я поеду с тобой.
Все время, что мама находится в доме, я стою на улице. Жалею, что не поддался никотиновой зависимости, когда все вокруг курили. Сейчас было бы чем занять руки и немного расслабить мысли. Они у меня напряжены. Я жду всего, готов к любому исходу. Даже посматриваю на второй этаж. Туда, где предположительно должен быть кабинет Асиного отца.
Когда дверь дома, наконец, открывается, выдыхаю.
Ловлю Аську, которая налетает на меня ураганом. Она расстроена и дрожит вся. Утыкается носом мне в ключицу, затем начинает тереть глаза о футболку. Та быстро впитывает ее слезы. Чувствую на плече влажный след. Ненавижу ее слезы. Не знаю, что в такие моменты делать и чаще утешаю просто. Обнимаю, что-то говорю, хотя сейчас разговаривать максимально не настроен.
–––– листаем дальше ––––
Глава 3
— Ты здесь, — говорит с придыханием и жмется ближе. — Ты уже знаешь?
— Знаю.
— Что будем делать?
Вот. Об этом я и волновался, когда сюда ехал. Что Аське непременно захочется что-то сделать. И она начинает накидывать идеи. Нелепые, даже глупые, которые ничего не дадут. Наши родители — взрослые люди, сами решат, как им поступать, но это понимаю я. Это не Аськин отец увел мою мать из семьи, здесь все иначе. Она воспринимает мою мать по-своему, хотя прекрасно ее знает.
— Мы ничего не будем делать, Ася.
— В каком смысле?
— Они взрослые люди, Ася. Сами разберутся. Без нас.
— Что?!
Молчу. Подобрать слов, которые хоть немного остудят ее пыл, не могу. Что еще сказать? Я действительно не собираюсь ничего делать. Особым восторгом от предстоящей свадьбы не проникся, но и пытаться ее расстроить не планирую.
— Ты не против их брака, правильно я понимаю?
Молчу. И отворачиваюсь, чтобы не видеть ее разочарования.
— Ответь мне, ты ничего не будешь делать?
— Не буду.
Тишина. Давящая и тяжелая, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием и шумом ветра, нагоняющего тучи.
— И почему? Тебе нравится происходящее?
— Не в восторге.
— Как-то незаметно. Может, ты наоборот рад? — допускает предположение. — А что… из маленькой квартирки переедешь в огромный дом.
Она злится. Я очень хочу это понять, но ее допущение вводит меня в ступор.
— Я не буду здесь жить.
— Да ладно! А что так? Не нравятся хоромы? Маме твоей очень даже.
— Замолчи.
Она обижается и злится одновременно. Вижу, как поджимает губы, но тут же вздергивает подбородок.
— А то что, Ким? Мама твоя — шлюха! Раздвинула ноги перед моим отцом и…
Замолкает сама, видимо, испугавшись. Только вот это уже нихрена не помогает. Я шагаю к ней, хватаю за плечи и встряхиваю: