— Ты мокрая, Аська…
Его тихий шепот вызывает волнение, а легкое движение пальцев между ног повергает меня в шок. Я задыхаюсь от того, насколько приятны его прикосновения и схожу с ума из-за того, что нужно прекращать, а я, словно в анабиозе. Не могу даже пошевелиться.
Ким резко убирает руку, а затем перехватывает мою, сжатую в кулак. Не знаю, как разжимает, но через минуту я чувствую его член через ткань обтягивающих штанов. Слишком отчетливо чувствую. И автоматически добавляю это в память в папку “никогда не забуду”.
— Мы не можем… Слышишь, Миш? Не можем.
Одергиваю руку, снова сжимаю в кулак и вообще вся словно скукоживаюсь, лишь бы не трогал и не целовал.
— И почему же?
— Потому что…
У меня в голове не укладывается все то, что происходит здесь. Я словно во сне. В том мгновении, которое в реальности никогда не случается.
— Не аргумент, — хмыкает, абсолютно ни на сантиметр не отодвигаясь.
Все так же прижимается ко мне, и снова целует. Сжимает пальцами мои щеки, раскрывает губы, подавляя сопротивление, и ныряет языком в рот. Сопротивление разрушенной глыбой опадает к ногам. Вместо того, чтобы отталкивать, притягиваю Кима ближе, обнимаю его за шею, перебирая пальчиками волосы, трогаю за подбородок и щеки. Отвечаю на поцелуй, смыкаю губы на его, прикусываю, не ощущая сопротивления и недовольства.
Так нельзя, но если очень хочется, то можно.
Мне — хочется. Не знаю почему именно с ним. Не с кем-то, кто обращал на меня внимание, не с тем парнем, с которым недавно познакомилась, ни с кем другим, а с ним. Ничего этого не предвещало. Мы общались, дружили, делились самыми разными подробностями. Я столько Киму рассказывала, что информации хватит на томик компромата, но меня это ничуть не останавливает, напротив, словно подстегивает. Какая уже разница, он знает так много, и его это не отвращает. Более того, судя по обрывистому дыханию и хаотичным движениям рук, Киму это еще и очень сильно нравится.
— Что же это! — резкий вскрик приводит нас в чувство.
Мы отстраняемся друг от друга, как ошпаренные. Развернувшись к двери, Ким закрывает меня собой, но я и так знаю, что нас застукали, но не вижу кто.
— Мы уходим сейчас, мы тут ничего не трогали, извините.
Я сглатываю. Это точно не кто-то из студентов, но если нас видели преподаватели, то это еще хуже. Если эта информация дойдет до отца, то это катастрофа. Я, ненавидящая Кима и его мать, и вдруг целуюсь с ним в подсобке.
— Все в порядке, это просто техничка, — спокойно, как ни в чем не бывало, сообщает Ким.
Он словно прятался, чтобы съесть бутерброд, принесенный из дома, а не был застукан за откровенной сценой с девочкой. Со мной, господи.
— Все в порядке?! — взвизгиваю, не понимая причин его спокойствия. — Это ты называешь в порядке?
— Ничего не случилось, она никому не скажет, больше нас никто не видел. И потом… какая разница.
— Какая разница?! Ну, конечно! Тебе-то что… плюсик себе поставишь, а я с тобой целовалась!
— И что? — хмурится. — Со мной целоваться нельзя, что ли?
— Нельзя! — восклицаю. — Это была ошибка, ясно? Чудовищная ошибка, о которой никто не должен узнать, слышишь? Никто!
Я пытаюсь его обойти и выйти из подсобки, но Ким не позволяет. Перехватывает за руку, держит. И смотрит с такой злостью во взгляде.
— Пять минут назад ты текла, а теперь говоришь, что это ошибка?
— А ты чего ждал? — непонимающе хлопаю ресницами. — Не любви же, в самом деле?
Он ничего не отвечает поначалу, а затем, сцепив зубы, роняет:
— Не любви, конечно, думал, ты дашь.
Толкнув меня плечом, выходит из подсобки, оглушающе хлопнув дверью.
Глава 19
Ким
— Задержись-ка, — бросает мне отец Аси, как цепной собаке, вдруг решившей, что она свободна.
Торможу зачем-то, смотрю на Станислава без особого интереса, но так, чтобы он понял — хочу знать, какого хрена ему от меня понадобилось.
— Да ты расслабься, Мишка, — смеется, кивком указывая на диван. — Присядь, разговор не быстрый.