— Ма-ма, — произношу по слогам, но, кажется, у меня ничего не получается сказать, потому что присутствующие только переглядываются и ничего мне не говорят.
Глава 5
— Мы будем помнить ее…
Я едва ли различаю, кому принадлежит этот голос. За сегодняшний день их было слишком много. По большей части незнакомых. Тех, кого я если и видела когда-то, то лишь мельком. Но все они сегодня пришли на похороны моей матери. И почти все нашли, что мне сказать.
Мне, которая, в общем-то, ничего слушать-то и не желает. Все, чего я хочу — уйти отсюда как можно скорее. И нет, это не неуважение к матери, это, скорее, попытка сбежать с места, где все лицемерно пытаются доказать, что им жаль. Из всей толпы многочисленных присутствующих жаль, пожалуй, только мне.
Отцу, который стоит в компании своей новой подстилки, вполне неплохо. Он, конечно, пустил скупую слезу, но на этом все. Уверена, не пройдет и сорока дней, как они с этой вот… подадут заявление в ЗАГС, а там и свадьба, счастливые улыбки и праздник на костях.
— Ася, дорогая, ты в порядке? — спрашивает, пожалуй, еще один человек, которому не плевать — подруга мамы, с которой она довольно часто виделась.
Она утирает скатывающиеся по щекам слезы, а я усиленно киваю, стараясь выразить благодарность за ее заботу, но не в силах произнести ни слова. Вместо этого я просто смотрю на землю, избегая ее взгляда. С Аллой мама любила ходить по магазинам и подолгу могла болтать с ней по телефону. Она — одни из тех, кто пришел сегодня соболезновать. И хоть ее слова прозвучали как обычное формальное выражение сочувствия, мне кажется, она сделала это искренне.
— Такое горе… — говорит она, крепко сжав мою руку.
Пока отец утешается в объятиях любовницы, меня пытается привести в чувство женщина, едва ли меня знающая.
Ким, что удивительно, стоит по мою сторону. Мрачный, холодный и словно отстраненный. На его голове темный капюшон, защищающих от холодных капель начинающегося дождя. Даже погода на моей стороне. Все, кроме людей, которые некогда были мне самыми дорогими. Близкий друг, отец… все они выбрали не меня. Другую женщину, змеей влезшую в нашу жизнь. Она отравила отца, довела мать до самоубийства. Во всем виновата она.
Мне кажется, если бы я могла убивать взглядом, то Надя бы уже бездыханно лежала на полу. Но таких суперспособностей у меня нет. Впрочем, у меня ничего нет. Даже обезболивающих, которые сейчас бы очень пригодились, учитывая то, что я хоть и выжила после аварии, но заимела множественные ушибы и даже переломы. Здесь я оказалась чудом. Чуть вдалеке стоит доктор и, готова поспорить, он тут же ринется меня спасать, если мне вдруг станет плохо. Надеюсь, что я хотя бы распознаю, когда заканчивается моральное плохо и начинается физическое. Пока что ощущение, что меня переехал поезд.
— Нам пора, — говорит отец, когда все заканчивается.
Подняв лицо, сталкиваюсь с тем, что Надя вцепилась в его локоть своими загребущими руками. Держит, не отпускает, словно боясь, что останется без него.
— Я отвезу тебя в больницу, — говорит папочка, мягко освобождая руку из захвата любовницы.
— Интересно, как много людей знают, пап, что ты с радостью потащишь в ЗАГС ее вот, м? Как много из тех, кто пришел сюда…
— Не смей, слышишь!? — шипит отец. — Не позорь проводы матери в последний путь.
Я начинаю хохотать, словно ненормальная. А затем, обратив на себя внимание всех присутствующих, во всеобщее услышание объявляю причину, по которой моя мать села за руль и не справилась с управлением.
Перевожу взгляд с отца на тех, кто еще не успел уйти. Ищу в их взглядах сочувствие, шок, удивление или отвращение, но все, что там вижу — легкое раздражение и недовольство. Кто-то уходит, не дослушав до конца, а другие словно и слышать не хотят, отводят взгляд и мотают головой.
Вот как…
Хочется зарыдать, но вместо этого я стойко задираю голову вверх и ухожу в себя. Перестаю отвечать на вопросы и обращать внимания на подошедших. Такое со мной периодически бывает. Я абстрагируюсь, словно прекращая существовать в этом мире. Такие мои “погружения” в себя очень часто пугали Кима. И сейчас он тоже оказывается рядом. Я слышу его и чувствую, но не выныриваю, как всегда.
Первый ясный взгляд происходит в стенах моей палаты.