— А чего не позвонил-то?
— Я звонил. У тебя труба была вне зоны доступа.
Ну конечно, у его телефона есть свойство садится в неподходящий момент.
— Спасибо, друг. Я перед тобой в долгу. Завтра же отвезу им документы эти злосчастные.
Сегодня уже некогда было этим заниматься, и Никита сделал себе мысленную пометку, чтобы на следующий день наведаться к Кравцову.
Парни пожали на прощание друг другу руки и направились по машинам.
За своими мыслями Никита не заметил, как оказался у дома Жени. Он вообще удивился, что запомнил где она живет. Подвозил как-то их с Настей пару раз. В ночной тишине этот район ничего кроме мурашек по спине не вызывал. Неудивительно, что, Женя предпочитает проводить время у них дома.
Парень вспомнил, что после работы так и не включил телефон, и нажал на нужную кнопку. Экран моргнул и оповестил о пропущенных вызовах. Глянув на абонента, Никита только презрительно скривился. Перезванивать он точно не будет. Этот человек знает, где его искать. Да и он сомневался, что отцу что-то надо от него. Скорее всего его науськала на этот звонок мама.
По сердцу резанули воспоминания последнего их разговора. Брошенное в разгар “приемыш” стало последней каплей. Точкой невозврата. Именно после того скандала Никита понял, что за воспоминания его одолевают. Он был этим людям неродным. Одному так уж точно.
Хмыкнув под нос Никита поднял глаза на фасад дома. В одном из окон вспыхнул свет, а через мгновение в проеме показался до боли знакомый силуэт с распущенными длинными волосами. Что он тут делает? Никита и сам не мог ответить на этот вопрос. Просто как-то само получилось, что он подъехал именно сюда. А дальше-то что? Девушка выглянула в окно и замерла. Явно увидела его припаркованную машину и теперь недоумевает, с чего вдруг ему тут околачиваться. С одной стороны, ему хотелось извиниться за свою сегодняшнюю грубость. А с другой: катись оно всё к черту. Она ему никто, и уж точно извиняться ему не за что. Он к ней в сиделки не нанимался.
Никита завел мотор и рванул в сторону дома. Определенно, с его рассудком что-то происходило. И ему это не нравилось. По дороги к дому ему снова позвонил отец, но он благополучно проигнорировал звонок, делая музыку громче. Ночь. Самое любимое его время суток. Мало машин. Люди уже давно спят и не мельтешат по тротуарам. Город окрашивается яркими огнями. И ты летишь среди них, ощущая свободу.
Припарковав машину на своем месте, парень направился в сторону подъезда. Боковым зрением он заметил мелькнувшую тень, и в следующую секунду его с силой впечатали спиной в стену. Сильная рука сжала горло и на Никиту повеяло запахом дорогого алкоголя и парфюма. Никита только усмехнулся, сразу понимая, кто перед ним.
— Ну что, герой? Теперь ты не отвертишься, — зло проговорил знакомый голос.
29
А он недооценил соперника. Думал испугается и свалит с горизонта, ан нет. Рыпается ещё что-то.
— Тебе чего надо? — прохрипел Кит. Пальцы у него на шее все сильнее сжимались и проталкивать воздух в легкие было труднее.
В голове промелькнула мысль, что сейчас этот пьяный идиот лишит его жизни, но, видимо, второй почувствовав то же самое ослабил хватку.
— Чего мне надо? Для начала, чтобы ты нахрен свалил, и не мешал мне. И уж тем более не учил, что мне делать. Это ясно? — язык у говорившего заметно заплетался, но Никита смог разобрать гневную тираду.
— Иначе что? — ухмыльнулся парень. Он уже давно потерял чувство самосохранения. Ему было глубоко наплевать на такие угрозы.
— Иначе пожалеешь. Я буду с Женей, и ты мне вообще не указ.
— А ты пораскинь своими птичьими мозгами, почему Женя живет здесь, а не дома у себя, — Никите уже осточертело это противостояние, и он решил пойти ва-банк.
— Да а че тут думать? У подруги она живет, сама мне говорила.
— Так моя сестра уехала несколько дней назад, — окончательно избавившись от захвата, Никита выдохнул.
— И че ты хочешь этим сказать? — в голос оппонента закрались подозрительные интонации.
— Да я думаю ничего и говорить не надо, — фыркнул Никита, — Женя со мной, а ты просто для развлечения.
Женин ухажер отступил и вышел в зону, куда падал уличный фонарь. Игорь был в бешенстве. Об этом свидетельствовали метавшие молнии глаза и крепко сжатые кулаки. Челюсть была сжата так, что ходили желваки. По комплекции они были примерно одинаковы, от этого внутри разгоралось желание заткнуть этого самоуверенного идиота за пояс.
— Тебе мало баб? Я своими глазами видел, как ты тискал какую-то в моем клубе, а сейчас ты изображаешь из себя эдакого рыцаря в ржавых доспехах, и пытаешься сыграть во влюбленного Ромео. Мужик, шел бы ты нахер, а?