Благо, что в школу не надо, отец на корабле в далеком военном походе; хорошо, что матери успел вчера позвонить, сказав, что я у своего друга Сережи, и мы репетируем новые песни.
Меня окружила пресса (сколько ее еще будет в моей жизни, я еще не мог себе даже представить).
«Какая чудесная пара», – вздыхали письма. «Посылают же людям такое счастье», – вздыхали посылки. «Бандерлоги», – скрипели сургучом бандероли, глядя на наши любовные игры.
Но вскоре Люба пришла, веселая и свежая, в короткой черной юбке и в облегающем белом свитере, которые еще сильнее подчеркивали ее восхитительные формы. Без макияжа и помады, длинные, прямые, сияющие волосы аккуратно убраны в шикарный хвост.
– Джимик! Привет! Как я по тебе соскучилась!!! Ты выспался, любимый? Какой-то ты недовольный! Не рад видеть свою девочку? – повисла она на моей шее.
– Рад, конечно! – сонным голосом пробубнил я.
– А что не вижу восторга на личике симпатичном?
– Представил носочки в тазике, – воскресил я вчерашнюю историю.
– Ха-ха-ха!! – заставила рассмеяться она себя. – И ты поверил в эту муть?
Я промолчал. Я поверил. Но обиды не было, только гора с плеч, та гора, что вчера я успел взвалить на себя, точнее, которой меня нагрузила Люба.
– Да не оставался он у меня никогда, и носочков Руслану я никогда не стирала. Я тебе специально всю эту бредятину рассказывала, чтоб ты заревновал, почувствовал конкуренцию и стал рыцарски бороться за свою любовь. С большой буквы. Ха-ха! – снова выдавила Люба из себя.
Странное дело: не было искренности в ее смехе, не было и ямочек на щеках.
– А ты вместо того, чтобы тут же взять меня в свои мужественные объятья, насупился, чуть не заплакал и домой к мамочке идти собрался! Дурачок! – снова обняла она меня. – Я с детства такая: люблю всякие небылицы придумывать, чтоб людей подурачить. Я фантазерка еще та. Могу кому хочешь мозги запудрить. И будут верить! А я укатываюсь со смеху про себя. Все и в школе-то думали, что я чудная, слегка того. А мне скучно было с ровесниками, они такие глупые и нудные… Парни все противные, – дышала она мне в грудь словами, и я чувствовал это невыносимое тепло признаний. – И приставали, и приставали. Не успеешь улыбнуться, как многим начинает казаться, будто я хочу сказать им свое имя, телефон и планы на вечер. Говоришь по десять раз «отвали» – не понимают. А девки меня ненавидели, что все парни хотели со мной. Устроила им всем пару спектаклей с пристрастием, и все бояться меня стали. Мне так удобней было, чтобы никто не лез ко мне в душу. Я не хотела ни с кем дружить, понимаешь? Мне себя себе самой хватало!!!
– Понимаю, – кивнул я в ответ. – Не хватает – твое состояние души.
Люба улыбнулась, на этот раз с ямочками:
– Тупые они все были и скучные. Не о чем поговорить. Парни, как умалишенные, под юбку лезут, а девушки – из кожи, чтобы друг друга перещеголять. Я же любила читать, музыку слушать. Новый альбом Джимми Хендрикса слышал?
– Конечно.
– Нет слов!! – закрыла Люба глаза в знак подтверждения. После упоминания Джимми Хендрикса мне стало совсем хорошо.
– Кстати, знаешь, как я про тебя узнала? Светка, сестра моя двоюродная притащила на танцы тебя послушать. Она мне тебя открыла. Чем больше слушала, тем сильней влюблялась. И вот вчера золотая рыбка исполнила мое единственное желание: ты подошел ко мне. А на тебя я не обиделась, что домой собрался. Я тебя и люблю за это.
– За что?
– Ты деликатный, скромный. Сам в себе. Как я. Мы с тобой, как брат и сестра. Я приготовила салат и борщ, давай тебя накормлю. Голова не болит?
– Болит все, кроме головы.
– Что ты имеешь в виду?
– Диван, – кивнул я взгляд на наше девственное ложе. – Я не пойму, как мы размещались столько времени на этом узком топчане?
– Тела моего просто не было с тобой, а просто мой дух. Вот мы и умещались легко!
– Но я точно помню, что я был в твоем теле пять раз до зари.
– Тебе приснилось, Джимик, меня вообще здесь не было. Я дома спала!
– Но я же до сих пор пахну тобой!
– Милый, ты пропах моим сильным духом. Навязчивые мысли часто материализуются.