Судьба соткана из случайностей. Несколько лет назад в поездке на Амазонку я остановилась в доме у немолодой пары. Эти люди не могли сдержать слезы: на тот момент прошло пять дней с тех пор, как потерялся их щенок. Он убежал в амазонские дебри. Мой пес остался дома, с Бонни и ее девушкой. Перед тем как я уезжала, у него начался приступ. Я хотела отменить поездку, но не могла. Мы далеко ушли от нашего амазонского дома. А когда я вернулась, мой хозяин сказал, что уже несколько часов ждет меня, чтобы передать – мне нужно позвонить Бонни. Когда я дозвонилась (связь была спутниковой), я услышала, как Бонни плачет в трубку: «Диана, он мертв. Моисей мертв». Я почувствовала себя беспомощной. Мне следовало быть со своей собакой в ее последние часы.
В ту ночь мне не спалось, и я сидела под звездами, записывая в дневник мои воспоминания о Моисее. Вдруг, возникнув словно из ниоткуда, на мои колени вскочил маленький потрепанный щенок. Я разбудила хозяев. Они плакали от счастья. Я уверена, что так Вселенная дала мне знак о том, что Моисей рядом. Это был один из самых печальных моментов моей жизни, но он сопровождался счастливой случайностью. Кругом творится настоящий бардак: радость жизни чередуется с горем утраты без какой-либо закономерности. Они просто являются частью нашей жизни. А не чем-то большим. Полагаю, мой атеизм зародился во мне, когда мне было лет восемь или около того. Мой папа ходил в православную греческую церковь. И однажды он привел меня в Воскресную школу при ней. Когда Арис вернулся, чтобы забрать меня, он застал меня плачущей на парковке и спросил, что случилось. А я ответила, что не хочу возвращаться сюда снова. А когда он спросил почему, я сказала, что здесь говорят неправду.
– Папа, нам рассказали смешную историю. Бог создал океаны, моря, реки, и всю оставшуюся неделю он создавал остальную часть Земли. После этого он устал и отдыхал все воскресенье. Вот почему мы теперь ходим в церковь и молимся по воскресеньям. Я просто не могу притворяться, что верю в эту ерунду.
Со своим шипящим акцентом Арис произнес: «Хоррошо, Диана. Ты можешь больше не ходить туда. Но не смей потешаться над тем, во что многие люди верят веками. Вера – это слишком личное. И ты сама найдешь путь к своей личной вере».
Все, с чем я столкнулась в жизни – моя работа, наука, – все больше и больше укрепляли меня в моем неверии. Но я никогда не стану задавать каверзные вопросы буддисту, христианину или мусульманину про их религиозные традиции. И не буду интересоваться у верующего человека, почему некоторые религии все еще конфликтуют друг с другом.
В средней школе, во время трех месяцев постельного режима из-за болезни сердца, я постоянно читала книги, которые Лиза приносила мне из библиотеки. Однажды я наткнулась на историю про одного парня, который участвовал в археологических раскопках в Иордании. Он был там вроде чернорабочего. Поначалу они много копали, но не находили ничего интересного. Но вскоре они обнаружили погребенный заживо древний город. Этот юноша сидел на вершине холма и наблюдал оттуда, как специалисты осматривают найденные останки. Они указывали на какие-то дорожные сооружения, полагая, что здесь ездили колесницы, а рядом прогуливались люди. Парень на холме разрыдался. Он представил себе, как много людей погибло в один момент. А затем его рыдания стали еще сильнее, когда он осознал, что люди живут всего каких-то 60, 70, 80 лет. А затем оставляют этот мир и про них забывают.
Я думала обо всех забытых душах еще долгие годы. Я не религиозна, но все же. Мировой порядок устанавливается не нами – мы можем лишь подчиниться. Без вариантов. У нас есть только прошлое, настоящее и будущее.
Вопрос веры очень деликатный. Нельзя указывать людям, во что верить и как жить. Мы должны понять, что главные ценности для всего человечества – свобода, равенство и сострадание. Религиозная традиция – лишь приложение. Каждый выбирает свою правду. Но главная правда для всего человечества – это любовь.
Я стояла на краю ущелья Олдувай (Танзания) и чувствовала, как доисторический ветер дует мне в лицо. А наблюдая за гориллами в Руанде, я поверила в эволюцию. Ко мне пришло понимание, что человеческий род – это нечто единое, вообще вся планета – это единый организм. Моя мама умерла в 2007 году. Я не особенно верю, что она наблюдает за мной с Небес. Но я чувствую в себе ее мягкость, жизнелюбие. Уверена, что все, начиная от наших доисторических предков и заканчивая современным прямоходящим человеком, хотели оставить после себя след. Мы носим частицу себя в наших ДНК. И я убеждена, что тяга к доброте и гармонии передана нам по наследству.
Плыть через всю планету в новую для мирового спорта эпоху – то же самое, что купаться в доброте и гармонии. Это настоящее счастье в моем возрасте: наплевать на любые ограничения и просто идти к своей мечте. Я всем сердцем желаю дотронуться до своей мечты. Но моего желания недостаточно. Я не управляю Вселенной.