И последний вопрос от Бонни:
– Скажи мне, Стив, неужели Диана действительно на такое способна? Разве все прошлые неудачи ничего ей не доказали?
Стив:
– Это невозможно. Вероятность 2 %. Но, кажется, Диана слово «невозможно» понимает по-своему.
От Стива мы возвращаемся в полной тишине. Я привыкла все обсуждать, а Бонни решает все без слов. Я подъезжаю к ее дому. Она уходит. Я боюсь того, о чем она может сейчас думать. Она просит меня приехать завтра. Я понимаю ее намерения. Бонни хочет заставить меня все бросить. Но я непреклонна. Я решила, и я не отступлю. Завтра я жду от нее последнего слова.
Утром я поднимаюсь к ней. Я знаю, Бонни не любит лишних разговоров. Если что-то можно объяснить двумя словами, то она скажет только эти два слова. Мы обмениваемся приветствиями, шутим. А затем я не успеваю плюхнуться на диван, как она произносит: «Я в игре».
Я прыгаю и кричу: «Бонни, что заставило тебя передумать?!» Она отвечает: «Если ты снова проиграешь, то твою боль я захочу разделить с тобой. Если ты победишь, я хочу увидеть, как ты будешь счастлива. Мы вместе начали. Давай вместе закончим? Твоя история вдохновила меня. Я не хочу стоять в стороне. Давай сделаем это!»
Этот мир, оказывается, не так уж плох.
Мне грустно, что с нами не поедет Марк. Вместо него всей операцией займется Джонбэрри. Он отлично подходит для этой роли. Его сложно чем-то удивить, и я в нем не сомневаюсь.
Навигация без Джона Бартлетта становится нашим самым большим кошмаром. Одна из опытнейших морячек нашей Команды соглашается помочь. Это не Джон. Но у нас нет выбора. Чтобы просчитать дрейф, силу подводного течения, направление ветра, нужен стратегический талант.
Неделя за неделей, из плавания в плавание наша морячка постоянно ошибается. Один раз мы даже сели на мель. Из-за просчетов мы, по-видимому, никогда не сможем вернуться в нашу исходную точку. На последнем 18-часовом учебном заплыве дайверам и гребцам требовалось время, чтобы отработать схему действий в случае шторма. Морячка направляет корабль к рифу. На обратном пути я и Полин сидим на палубе под одним большим одеялом и лишь качаем головой, наблюдая, как она пытается утвердить наш курс. Джонбэрри отвергает каждое ее предложение. Он берет дело в свои руки. Остальные матросы начинают спорить. Так и до бунта недалеко. На следующий день мы встречаемся на пристани. Все понимают, что Бартлетт необходим нам как воздух. Мы подходим к разозленным матросам. Надо хоть как-то попробовать восстановить наш командный дух. Но это просто катастрофа. Помощник Джона и Ди показывает матросам знак, запрещающий говорить с нами. Ди спрашивает меня: «Диана, мы что, в детском саду? Это что, шутка?» Я понимаю, что нас обставили.
Наша морячка и я прогуливаемся по тихим ночным улицам Ки-Уэста. Мы хорошо поладили за эти годы. Свою работу она выполняла великолепно. Но сейчас мы орем друг на друга. Мы обе чувствуем гнев и обиду. А еще страх за Команду и нашу сплоченность. Дальнейший путь предельно ясен. Придется на коленях ползти к Бартлетту и умолять его вернуться.
Как и Бонни, Бартлетт блефует. Он выслушал меня. Он знает о наших ошибках от других членов Команды. На тот момент Бартлетт все силы отдавал строительству судна, как он говорит, настоящему шедевру. У него поджимают сроки. И тем не менее он приезжает ко мне. 1. Я вижу, как больно ему видеть меня наполовину обезумевшей. 2. Бартлетт – старый хиппи. Он просто не сможет отказаться от роли спасителя. 3. Он так и не смирился с неудачами 2011 и 2012 годов. Это его преследует. Как и Бонни, Бартлетт постепенно загорается. Он соглашается вести нашу флотилию и управлять нами, пока мы не дойдем до «все эти годы» такого желанного берега.
И Бонни и Бартлетт полностью понимают меня. Мы на одной волне. Я больше не обращаю внимания на тех, кто пытается повторять за мной. Это – прямая дорога к поражению. Но что касается меня, то я, возможно, буду пытаться достичь желаемого до конца своей жизни. Беспокойство растет. Я думаю про наш курс.
Впервые мы заговариваем об упрощении своих требований к морскому ветру. Нашим порогом считался ветер со скоростью не более 10 узлов, дующий на протяжении трех дней. Те, кто хотя бы однажды проплывал дальнюю дистанцию, понимают, что любая зыбь в считаные секунды сведет весь прогресс на нет. Я даже не вспомню, сколько раз перед стартом люди на пристани, в городе, на пляже кричали нам вдогонку: «Сегодня прекрасный день для плавания!» И всякий раз после таких воодушевляющих слов наш день превращался в полнейший кошмар.