На рассвете мы с Бонни летим из Ки-Уэста в Майами в четырехместном частном самолете одного парня. Там мы пересядем на чартер до Гаваны. Я смотрю на освещенную кроваво-красным цепь островов, окруженную водой, напоминающей зияющую чернотой бездну. Приближаясь к до боли знакомым местам, я снова чувствую, как растекается в моих жилах адреналин и все вокруг становится нереальным.
В Марину Хемингуэй мы прибываем на четыре часа раньше, чем наши лодки. Видя, как они идут по каналу, я замечаю на одной из палуб Кэндис и ее развевающиеся серебристые волосы. Мы кричим. Да, это она. Работа Кэндис заключается в медиаподдержке нашего марафона. Но главное, что Кэндис в любое время прибудет на Voyager, чтобы поддержать меня. Бонни знает, что Кэндис – моя личная успокоительная пилюля. С 1978 года, когда мы были молодыми и еще более сумасшедшими, чем сейчас, я не меняла в кубинском плане только одно: приближаясь к Флоридскому берегу, Кэндис будет петь что есть мочи: When you wish upon a star…
Итак, последний командный сбор, затем короткая пресс-конференция. В этот раз ни одно из национальных информационных агентств (CNN, The New York Times, Good Morning America, The Washington Post), которые все прошедшие годы пристально следили за мной, не прислали своих репортеров. Если я доберусь до противоположного берега, то тогда они превратят это в сенсацию века. Что ж, отлично. В конце концов, я была готова к тому, чтобы на том берегу меня встретили пять человек. Со мной также не поплывет мой талантливый документалист Тим. Я скучаю по племяннику. И еще мне не хватает Марка. Но я вспоминаю все, что я прочла о таких грандиозных экспедициях. Бывает, что достижение цели может занять годы. Силы природы огромны, и те, кто рискует бороться с ними, на самом деле ничтожно слабы. Но все же, если чокнутый мечтатель достигает заветной цели, он с благодарностью вспоминает всех, кто преодолевал этот путь вместе с ним.
Число тех, кто все еще верит в наш успех, заметно сократилось. Но местные все еще заинтересованы во мне. Мы давно знакомы с Associated Press Havana, CNN Havana. Они спрашивают: благоприятны ли ветер и подводные токи на этот раз? Многие возвращаются к теме американско-кубинских отношений, некоторые просят описать плюсы и минусы жизни 63-летнего спортсмена. Они не смогли забыть Хлои, которая на этой самой пристани стала для них настоящим открытием. Репортеры хотят знать, что защитит меня от кубомедуз во время предстоящего марафона?
С представителями прессы я свободно объясняюсь на испанском. Я стараюсь балансировать между двумя крайностями: философией «Никогда не сдавайся» и достойным принятием того факта, что для каждого у Вселенной есть свой план и, возможно, все ее силы будут направлены на разрушение моей главной мечты. Я объясняю журналистам, что сегодня мне трудно сохранять это равновесие, но пока я не собираюсь «принимать тот факт», по-прежнему борясь и веря в себя.
Вместе с Командой мы обсуждаем предстоящую Экспедицию. Все проходит энергично, но не так весело, как раньше. Мы больше не срываем голоса. Бартлетт обращается ко всем. Он говорит уверенно, у него оптимистичный прогноз относительно ветра и течений, которые он наблюдал по пути из Ки-Уэста в Гавану. Я пристально слежу за его мимикой, полным решимости взглядом, его пальцами, которые играют на видимом только Бартлетту инструменте. Джон – хранитель нашего успеха. Он ведет нас к нему. Бартлетт играет свою роль с объяснимой многозначительностью.
Мы решаем, что заплыв начнется в девять утра. Все обнимаются и расходятся каждый по своим делам. Для меня дела заключаются в проверке своих очков и сотого по счету перебирания моего спортивного багажа. Энджел встречается с Бонни и советует ей, после того как завтра утром меня намажут ланолином, еще и смазать мои самые уязвимые места ее гелем прежде, чем я надену костюм. Лично я считаю, что нужно быть большим дураком, чтобы поплыть в логово кубомедуз без Энджел на борту.
Перед сном мне хочется съесть тарелку пасты. Кажется, у меня ангина и начинается глазная инфекция. Я крайне обеспокоена этим, ведь за все четыре года мой организм ни разу не подал ни одного сигнала о болезни. Я забыла, что значит недомогание. Бонни убежала перепроверять наши суда и миграционные разрешения. Зато ко мне пришла Кэндис, и ее усыпляющий массаж отправил меня в кровать в восемь вечера.