По ночам все мое внимание приковывает бесконечный космос надо мной. Я пытаюсь читать по звездам. Я имею представление, как устроена Вселенная на самом простом, школьном уровне. Но мой интерес к данной теме сохраняется на протяжении всей моей сознательной жизни, и я не могу вообразить себе лучшую возможность для того, чтобы изучать звездное небо. Прошло почти 24 часа, как я покинула Гавану. Я концентрируюсь на том, что Земля, появившаяся из-за Большого Взрыва, не стоит на месте. Нам кажется, будто она неподвижна, но это не так. Мы рассекаем пространство на огромной скорости, вместе с другими предметами и объектами. Отдаляясь друг от друга каждую минуту, мы в конце концов, не сможем рассмотреть даже силуэты друг друга. Я пытаюсь почувствовать эту скорость. Представляю, как касаюсь поверхности Земли собственными руками. И отталкиваюсь от нее со сверхзвуковой скоростью.
Я могу договориться об ужине с моими друзьями, которые интересуются космосом не меньше, чем я. Им ничто не мешает арендовать лодку и плавать всю ночь под мириадами звезд. Но здесь, в момент моего заплыва, чувство принадлежности к космосу обостряется как никогда прежде.
Солнце садится, я прошу Бонни обсудить с Энджел все, что касается моего защитного костюма: когда и как мне нужно надеть его. Во время приема пищи мне говорят, что в 6.30 я должна буду надеть всю экипировку полностью. Ради моей же безопасности. Энджел учитывает множество факторов: время наступления сумерек, полнолуние и количество дней после него, глубину подо мной и вероятность обнаружения кубомедузы в сумраке. Если учесть все факторы, то можно понять, отчего Пенни Палфри была ужалена во вторую, а не в первую ночь ее заплыва. Энджел уверена: сегодня ночью медузы атакуют меня, и сегодня мне нужно быть полностью защищенной. Меня пугает моя неподъемная броня и маска на все лицо. Я ни разу не проплыла так и 12 часов, но нынешней ночью у меня не будет выбора.
Ровно в 18.30 меня оглушает противный свист Бонни. Я неохотно подплываю к Voyager. Меня утомляет долгий процесс надевания гидрокостюма, маски. Все происходит не столь медленно, как во время моих зимних тренировок в лагере SXM, но все же меня это раздражает и расстраивает. Я очень долго надеваю латексные перчатки, кожа сейчас очень влажная, и сложно расправить ее на каждом пальце так, чтобы весь латекс облепил мою руку. В конце концов на кончиках пальцев остаются пузырьки воздуха. Один за другим я проталкиваю каждый палец, стараясь удерживать тело над водой. Все готово! Затем мне требуется откинуться назад и в течение минуты просто дышать полной грудью. Я надела весь костюм. Не осталось ни одного незащищенного места: мои лодыжки и запястья в клейкой ленте. Держать равновесие над водой и одновременно прикреплять скотч на ноги – задача не из легких. Затем я возвращаю защитные очки на место. Теперь маска. Я жамкаю губами, напрягаю лицевые мышцы, стремясь удостовериться, что на носу маска сидит ровно и она не помешает мне дышать. Я могу надеть толстовку. Сделать это нужно аккуратно, так как мне следует еще расправить материал маски вокруг шеи. В самом конце я натягиваю свою шапочку. И в течение секунды я позволяю себе гордиться тем, что я проделала. Сколько времени потрачено на то, чтобы темной ночью, окруженная хищниками в открытом море, я могла не волноваться за свою жизнь. Мало кто из спортсменов в мире способен плыть в подобных условиях. Но я буду в безопасности. И все же после последней нахлобученной вещицы ко мне приходит осознание того, что мне предстоит. Целая ночь в сковывающем костюме, в котором и на суше-то нелегко, а плавание подразумевает свободу движений. Теперь я зажата в тиски.
Но с первым гребком я становлюсь самой собой. Надо перестать ныть, а просто работать. Работать целую ночь. Сегодняшнюю ночь…
Следующие 12 часов кажутся мне настоящим адом. Меня бросает на волнах всю ночь напролет. У меня заканчиваются силы для того, чтобы вытолкнуть себя на поверхность и сделать вдох. Я не понимаю, накроет ли очередная волна меня целиком. Кругом сплошная соленая вода. Я сжимаю челюсти. Меня рвет прямо в маску. Я не чувствую своих пальцев, но руки в перчатках действуют за меня. Резким движением я одергиваю нижнюю часть маски, она оказывается на моем носу. В результате я не захлебываюсь от рвоты. Всю ночь своего заплыва я пытаюсь справиться с бесконечными приступами морской болезни. Мне становится трудно понять, когда наступит утро. Моя видимость ниже нуля. Только красные светодиоды подсказывают мне, что за мной наблюдают дайверы и я в безопасности. Я активирую свой режим выживания.