В том году на экраны вышел фильм «Челюсти 2», а мы как раз узнали, что поведение акул кардинально отличается от киношного. Они не кружат около жертвы, подготавливая ее к нападению, не выписывают поблизости вежливых восьмерок, обнажив в воде спинные плавники, не выделывают кульбитов. Акулы совершают единственный точный прыжок из глубины прямо на поверхность. Акульи челюсти устроены так, что открывается только нижняя. Ей-то акула и поддевает жертву, кусает из-под воды.
Я понимала, что клетка поставит наш марафон в другую категорию, в которой пловцу помогает поступательная скорость из-за ее движения. Рядом с названием Экспедиции-78 будет несложно увидеть маленькую звездочку и пометку внизу. Несмотря на это, клетку все же построили.
Она была сделана из двух катамаранных поплавков, скрепленных параллельно друг другу тонкой сеткой из проволоки. Длина клетки составляет примерно 20 футов. Сетка образует четыре стены и пол, ниже понтонов, чтобы плавая между ними, меня было не достать. Для скользящей между отверстиями медузы я не была неуязвимой. Но акул такая конструкция настораживает и пугает. Как бы то ни было, ничто не защищает от акул так, как стальная клетка.
Общественность не понимает, почему плавание без клетки для акул имеет для марафонца особенное значение. Люди часто думают, что такой человек бесшабашен, храбр и глуп. Но в мире плавания на открытой воде это означает то, что вы движетесь вперед, в течение долгого времени, не отталкиваясь от стальной клетки. Сама конструкция движется на мизерной скорости около двух миль в час, но из-за ее движения образуются маленькие, беспрерывно циркулирующие водовороты по краям понтонов. Они уходят к задней части клетки, давая ей ощутимый толчок. С клеткой моя обычная скорость увеличивается в два, а то и три раза. В 1997 году австралийская пловчиха Сьюзи Мэрони блестяще проплыла от Кубы до Флориды в клетке. Я немного завидую ее успеху. Я прекрасно осознавала преимущества и безопасность, которые она гарантирует. В 1978-м я тоже хотела так сделать. В тот момент мне показалось очень неблагоразумным совершить заплыв как-то иначе.
Мы понимали, насколько опасен самый широко распространенный и ядовитый вид медузы, встречающийся в этих водах, – португальский военный кораблик. Над поверхностью воды можно разглядеть только эфемерный, наполненный газом фиолетово-синий пузырь. Возможно, кто-то из вас видел прозрачный смятый «мундир» на пляже. Но в глубину уходят десятки хищных и цепких щупалец, которые, ритмично сокращаясь и расслабляясь, захватывают добычу, плавающую на глубине 100 футов. На Карибах и в Атлантике эти потрясающе привлекательные и смертельно опасные кораблики вырастают до нереальных размеров. Их огромные ядовитые жала могут убить ребенка…
Укус жала от самых крупных щупальцев заставит корчиться вас в приступе удушья и накатывающей волнами тошноты. Дайверы и Помощники смогут быть достаточно внимательными, чтобы выследить эту эфемерную штуку, если она окажется близко, и вовремя изменить направление. Но что произойдет ночью? Отрезанные щупальца кораблика продолжают невыносимо жалить в течение следующих 72 часов. Лезвия от мотора или тяжелые морские водоросли могут разорвать это хрупкое, еле заметное, студенистое щупальце, но еще три дня оно будет жалить. Получается, что отследить момент риска почти невозможно.
Мы начали исследовать медуз в 1970 году. На опасных пляжах до сих пор висят таблички с инструкцией помочиться или протереть аммиаком раны от жала медузы. За восемь лет мы не открыли ничего нового, не смогли изменить дилетантскую процедуру. Помощники подумывали о мясном размягчителе, растворенном в воде вокруг меня, чтобы ослабить жала. У доктора были огромные запасы инъекций адреналина, чтобы вовремя открыть дыхательные пути во время аллергической реакции и удушья.
В 70-х мы даже не подозревали о существовании смертельно опасных кубомедуз. Но три десятилетия спустя, после их нападения на меня в океане, мы выяснили, что еще в XIX веке были зафиксированы случаи атак кубомедузы на человека.
Кроме исследования всевозможных способов защиты от медуз, мы проделывали всю утомительную рутинную работу с официальными разрешениями для экспедиции на Кубу. С точки зрения Гаваны наши несколько лодок с электроникой на борту – это по меньшей мере армада, и для захода в кубинскую гавань требуется куча разрешений от чиновников.
Американские санкции тоже работали во всю свою мощь. Нам надлежало получить разрешение от Управления по контролю за иностранными активами казначейства США (OFAC), лицензию от Департамента казначейства, а также лицензию из Министерства торговли.