В течение целого лета только три дня подходят для того, чтобы совершить Экспедицию. Все время ветер не поднимается больше чем на 10 узлов и дует как надо (ни с севера, ни, самое главное, с востока). Мы просто не можем позволить себе пропустить такое ценное погодное окно, в панике ожидая эти лицензии.
В середине мая нам сказали, что в правительстве нашим вопросом займутся в январе. И мы все еще нервно ждали.
Для кубинской стороны разрешения не были проблемой, но сложнее всего было установить с ними контакт. Мы не могли просто позвонить министру спорта. Коммуникация с любым чиновником была настоящим лабиринтом. Мы думали передать сообщение рыбакам, а те через знакомых и друзей могли бы связаться с правительством. Или попросить друзей из Вашингтона пообедать с людьми из кубинского представительства. Учитывая интерес СМИ к нашей Экспедиции, можно с легкостью утверждать, что кубинцы отлично знали, что мы пытаемся связаться с ними и получить разрешения. Но они дали понять, что будут действовать на своих условиях, в собственном ритме.
Неизвестность давила на меня сильнее, чем вся предыдущая тяжелейшая тренировочная работа. Мы решили прерваться на несколько дней: никому не звонить и никого не умолять вспомнить старые связи. Наконец, в конце мая, кубинский министр по вопросам спорта послал телеграмму в Вашингтон о том, что мы были проверены, а в начале июня американское правительство выдало нам лицензию OFAC.
Сбор средств для Экспедиции завершился на десятиминутной встрече. В журнале The New York Times я прочитала статью о генеральном директоре Benihana – Рокки Аоки и узнала, что он очень любил океан. Я позвонила и пригласила его встретиться. Мы раскланялись, а затем г-н Аоки вызвал переводчика, чтобы выслушать мою речь: «Г-н Аоки, этот заплыв от Кубы до Флориды миллионы людей будут считать одним из самых эпичных и знаковых событий в мировой истории». Он прервал меня и спросил, сколько денег потребуется. Я произнесла: «Триста тысяч долларов». Аоки вызвал одного из своих бухгалтеров, а тот пришел с чековой книжкой. Затем было несколько фраз на японском, и я покинула офис г-на Аоки с заветной суммой. С того дня мы с Марджи каждый вечер ужинали в его ресторанах совершенно бесплатно.
В начале июля вся Команда была в полной готовности и ждала нужной погоды. Я была в лучшей форме. Все складывалось отлично.
Глава 9
Гавана
Я стою на пляже Ortegosa, примерно в шести милях на запад от известной всему миру набережной Малекон в Старой Гаване. На календаре 13 августа 1978 года. Я и шесть членов моей Команды с подозрением и опаской вглядываемся в бушующие океанские волны. Остальные участники экспедиции ждут в маленьких быстроходных лодках с противоакульей клеткой.
В течение четырех дней мы оставались на Кубе. Штурману требовалось изучить потоки ветра, течения и дать сигнал к выходу.
Пока те, кто сопровождал меня, наслаждались знакомством с городом, я уединилась в гостиничном номере и ела до отвала (тренировки закончились), приготавливая свой организм к истощению. Кроме того, я готовила себя морально. Я представляла себе все сложности, с которыми мне, возможно, придется столкнуться в воде, и перебирала в уме самые худшие варианты развития событий. Я пыталась мысленно прожить и проплыть все двое суток (день – ночь, день – ночь). Я должна плыть, и я буду плыть, пока не увижу флоридские пальмы. Президент Кастро послал мне телеграмму с пожеланиями удачи.
Закончив изучение Гольфстрима, Штурман был сосредоточен только на ветре и погоде. Мы считали, что нам нужен прогноз минимум на три дня со скоростью ветра меньше 10 узлов. Прогноза о внезапно приходящем и почти по-английски исчезающем летнем шквале было недостаточно. Идеально подходили ветры с юга или с юго-запада. Юго-восточный ветер являлся терпимым при скорости меньше чем в 10 узлов. Северный ветер был недопустим. Западный плох. О восточном ветре не могло быть и речи. Когда Гольфстрим движется на восток, то встречный восточный ветер сталкивается с течением и поднимает неприятные волны. Преобладающие во Флоридском проливе пассаты приходят с востока. Мы терпеливо ждали момента, когда сможем внести изменения на диаграмме. Есть прогнозы потенциального окна, слабых ветров с юго-юго-востока. Поэтому мы сидели в Гаване, веря, что погодное окно случится.
Пока я пряталась ото всех, подготавливая свой организм к предстоящей огромной потере калорий, а вместе с этим и к усталости, моя Команда исследовала Гавану. В это время Штурман находился в постоянном контакте с Национальным центром ураганов в Майами. Еще он собрал все мыслимые и немыслимые данные о погоде от местных жителей. В конце концов Штурман сам несколько раз в день выходил в море, чтобы вживую увидеть, какие здесь ветра и волны. В своих «прогулках» он не мог удаляться от берега больше чем на 12 миль. Ни один участник экспедиции не мог выходить в нейтральные воды, так как после этого нужно было бы снова оформлять документы для посещения Кубы.