После 27 часов и 38 минут мы выходим на пляже в Джупитере, Флорида. В тот день мне исполнилось 30 лет. С нами ревущая толпа, журналисты со всего мира, строчащие сообщения о нашем успехе, и я, конечно, горда и счастлива. Проплытый путь, от точки А до точки Б, равен 102,5 мили, при том, что прямое расстояние от Бимини до Майами составляет 60 миль. В этот раз мне удалось поладить с Гольфстримом, и он прибавил мне рекордные мили.
Мы достигли настоящего Командного успеха, произвели фурор и поставили мировой рекорд. Моя карьера завершена, по крайней мере в глазах общественности и чиновников от спорта. Кубинский заплыв, к сожалению, – не для меня. Мне рассказывают, как сложно будет добиться разрешений от Кубы в следующем году. Обычно в 30 лет или около того большинство марафонцев начинают жить обычной жизнью. Пора образумиться и попрощаться с плаванием.
Люди из телешоу Wide World of Sports позвонили мне и сделали выгодное предложение. Настала пора покинуть спортивную арену и войти в мир телевидения.
Я не хочу этого, но моя мечта о Кубинском заплыве постепенно растворяется, превращаясь в ненавязчивое желание, глубоко, возможно на годы, засевшее в подсознании. Тихий шепот внутреннего голоса редко напоминает мне о незавершенном деле.
Тогда я не предполагала, что смогу когда-то все же погасить этот долг перед собой.
Глава 10
У спортсмена кризис личности!
Настоящая трагедия для спортсмена – уйти из спорта, будучи еще молодым. Тяжело осознавать, что, скорее всего, тебе уже никогда не удастся показать свой талант и насладиться чувством безумного спортивного азарта, а также успехом. Так, мне было 30 лет, и я ушла в отставку. Я покинула мир марафонского плавания, мир, где я получила признание. Я не чувствовала всепоглощающего одиночества, депрессия обошла меня. Труднее мне было расстаться со своей личностью спортсмена, когда ум и тело объединены для одной цели. Каждый день я шла на тренировку и выкладывалась полностью. Мою самооценку определяли мои спортивные результаты. Жить так гораздо легче, дни становятся черно-белыми. Вы ставите четкую цель и идете к ней. Вы ощущаете либо успех, либо поражение. Третьего просто не дано. А теперь моя жизнь окрасилась тоскливыми серыми красками. Я, мягко говоря, хандрила. Мои друзья твердили, что огонь жизни разжигал во мне не спорт, что это всегда было частью меня. Они советовали просто перенаправить свою энергию в другое русло. В 30 лет, работая комментатором на телевидении, на мировых чемпионатах по настольному теннису и водным лыжам, я всей душой хотела снова быть спортсменкой.
Моим новым увлечением стал сквош, хотя я и прежде немного им баловалась. Родом из теннисной мекки США – Форт-Лодердейла, я просто не могла не стать фанаткой состязаний с ракеткой. Сквош считался игрой интеллектуалов, что было очень заманчиво. Я начала приходить в теннисный клуб Гарварда поздно ночью (днем там тренировались одни мужчины). Я оттачивала свои удары справа и слева каждый день с полуночи до четырех утра. Из-за долгих лет, посвященных плаванию, когда мои ноги практически висели в воде, нижняя часть тела теперь явно не справлялась, и моя скорость оставляла желать лучшего. Но мои реакция и удар были довольно сносными. Я серьезно планировала выступать за сборную на чемпионате мира в Англии.
Я радовалась, что могу вернуться к тренировкам, хотя и понимала, что, несмотря ни на что, сквош не станет для меня вторым плаванием. Но зато я впервые занималась спортом, предполагавшим контакт с другим человеком. Я и вправду наслаждалась тем, как после поражения жму сопернику руку и мы подтруниваем друг над другом. Этот спорт не предполагал никакого мазохизма, и я тренировалась интенсивно.
Каждый раз, разражаясь ругательствами, я понимала, что просто не способна сделать сотню приличных угловых ударов подряд. Я действительно была недовольна собой. Если получались 92 удара из 100, я отшвыривала ракетку в сторону и занималась самобичеванием, а после снова начинала отсчет, но с нуля. Я перестала корить себя за неудачи только на шестом десятке. Это довольно распространенное поведение человека, подвергшегося сексуальному насилию в детстве. Моя психология была изувечена, личность с синдромом жертвы продолжает искать поводы, чтобы обвинить и отругать себя, ведь она с детства полагает, будто не заслуживает ничего лучшего.
Человеческое существование в любом случае подразумевает определенную долю страданий и трудностей. У половины населения в мире нет основных предметов первой необходимости. Это вызывает отчаяние. У других людей есть выбор. Но мы все же продолжаем страдать. Я говорю правду, потому что прожила жизнь, полную возможностей и привилегий. Тем не менее преступления, совершенные против меня моим отцом и затем моим тренером, разрушили мой внутренний мир. В самом раннем возрасте мне причинили боль. Душевная рана не заживала еще долгие годы, мой внутренний ребенок был искалечен. По сей день я боюсь ежегодной встречи с гинекологом. Уже в приемной я начинаю впадать в ступор, затем дрожу и кричу во время приема. И это лишь малая часть моих мучений.