Я была настоящим кошмаром для своего агента, потому что всегда стремилась работать в портретных интервью с включением автобиографии и видеосюжетов из жизни собеседника – рейтинг в таком случае был настолько низким, что было даже сложно понять, каков процент моей постоянной аудитории. В первое появление CNBC я вела еженедельное получасовое шоу «Один на один с Дианой Найяд». Это было жалкой попыткой подражания шоу Барбары Уолтерс.
Я приглашала к себе на передачу всех, и ко мне приходили не только спортсмены. Первые 20 минут со мной беседовали люди, которые были настоящими примерами для подражания, жили интересной активной жизнью. Следующие полчаса я показывала видеоролики и фотографии, связанные с дорогими им воспоминаниями.
Однажды в очереди за вином я, как истинный фанат, атаковала Джулию Чайлд. Я выклянчила ее обещание стать героем моего следующего сюжета. Ранним утром, открыв дверь ее таунхауса, я увидела Джулию, большими шагами сбегающую с лестницы. Она казалась гораздо выше своих шести фунтов. Джулия была готова заплакать. У ее мужа прогрессировал Альцгеймер, в то утро он первый раз не узнал жену.
Я предложила перенести съемки на другой день. Но Джулия убедила меня, что завтрак с телевизионщиками приободрит ее. Мы сидели на ее кухне, она сделала омлет и бекон «от шеф-повара», мы пили восхитительный кофе. Джулия рассказывала мне невероятные истории о своей жизни во Франции, Азии, о высокой кухне. Мне понравился такой формат передачи. Мы сделали то же самое с Эдом Бредли и другими людьми, которыми я восхищалась.
На Национальном общественном радио я вела собственную программу. Таким образом я полностью раскрылась как профессионал и как личность. Программа называлась «Счет», но в своих репортажах я никогда не упоминала о рекордах, таблицах результатов, наградах. В течение 22 лет каждую неделю я просто выступала по радио, делясь с аудиторией своим мнением на любые темы. Национальное радио стало для меня площадкой для творчества. Меня не волновало, что моя недельная зарплата равнялась $150. Поэзия, социология, искусство, нестандартные истории спортивного мира – я старалась затронуть как можно большее количество тем. Эта работа действительно приносила удовольствие. Я нашла свою нишу – рассказывать короткие истории из жизни (завязка-кульминация-финал), незамеченные прежде истории успеха, которые, возможно, просто растворились бы во времени.
Гостем моей передачи был Джек Келли, отец великой Грейс, строитель и один из величайших гребцов двадцатых. Он не был допущен к участию в одном из самых престижных турниров по гребле того времени – Королевской регате Хенли в Англии. Золотые мальчики из Оксфорда посчитали непрестижным соревноваться с каменщиком, простым рабочим, с грубыми от бесконечного труда руками. Они решили, что выходец из рабочего класса, скорее всего, не поддается обучению, и отказались тренироваться с ним. Келли, выросший в Филадельфии, был любимцем города. На тренировках он никогда не снимал зеленую плавательную шапку. И каждый житель, который видел эту шапку, плавно колеблющуюся на воде в утреннем тумане, сразу понимал – Келли тренируется. Он никогда не стирал ее, шапка была его талисманом. Выиграв «золото» на Олимпиаде в Антверпене (1920), Келли отправил эту довольно потрепанную вещицу королю Англии Георгу, вложив в конверт записку с приветствием от каменщика.
Таким образом, мою жизнь от 30 до 40 лет наполняли работа, вдохновение и дружба с Бонни и Кэндис. Я смогла вернуться в спорт и поняла, что такое любовь.
Глава 11
Депрессия
В 35 лет я была завсегдатаем одного ресторанчика в нашем районе. Он назывался «the Popover Café». Однажды ко мне за столик подсела девушка. Я посмотрела на нее и замерла. Ее звали Нина Ледерман. Она только что окончила колледж Маунт-Холиок и теперь работала на телевидении. Я влюбилась в нее с первого взгляда. С Кэндис наша любовь была детской и романтичной. Бонни стала мне настоящим другом. А Нина… Она просто украла мое сердце. Нас тянуло друг к другу. Все развивалось очень быстро. Мы были вместе и днем и ночью. Она выросла на Карибах, на том самом острове, который я позже назову своим вторым домом – острове Сен-Мартена. Она была потрясающе талантливой танцовщицей, великолепно исполняла сальсу, невероятно грациозно двигалась под любые ритмы и мелодии, как все, кто родился в тех местах. Мы боролись за права лесбиянок, и нас считали настоящими героинями. А еще мы часами болтали на французском и называли друг друга doudou – птичка. Это было восхитительное время, а наш роман – просто незабываемым.