В 1984 году мы переехали в Лос-Анджелес. Планируя семью, мы поселились в большом доме и мечтали о тихих вечерах с камином. Нина была в восторге от всего этого, хотя она была намного меня моложе. Ее карьера телепродюсера в Лос-Анджелесе набирала обороты. Я в то время почти всегда была занята в телевизионных поездках и экспедициях. Мы много ссорились из-за этого. Но в итоге все равно приходили к выводу, что моя деятельность открывает передо мной немало возможностей и приносит неплохие деньги, так что я не могла от нее отказаться.
Думаю, мне очень повезло, что я в течение всей своей жизни могла знакомиться с другими культурами. Воспитание моих родителей, открытые марафоны в самых разных точках планеты, работа на телевидении помогли мне познавать мир во всем его многообразии. Нет лучшей энциклопедии, чем дорога. Выходец из племени Масаи, у которого есть только самодельное копье и набедренная повязка, не отличается от брокера с Уолл-стрит в начищенных ботинках и с зарплатой $3000 в неделю. Каждый мечтает быть любимым, любить, быть счастливым, приносить пользу людям и мечтать.
Во время съемок документального фильма о войне во Вьетнаме я проехала на велосипеде через всю страну. Побывала в Ханое и Сайгоне. Меня сопровождали 50 ветеранов из Америки и 50 ветеранов Вьетконга. Мы проезжали рисовые поля, маленькие деревушки, где женщины облачаются в яркие одежды и носят на голове тяжелые корзины. Видя такие картины, наши мужественные офицеры в смущении опускали головы. Им было стыдно от понимания того, сколько мирных жителей они не смогли спасти в этой страшной войне. Им было стыдно за каждого убитого и раненого. Мне довелось видеть своими глазами те страшные страницы истории. Я всегда выступаю против войны. Я не одобряю футбольных комментаторов, для которых матч – это схватка, а игроки – солдаты. Не понимаю воинственных призывов перед началом соревнований. Я сама посмотрела на то, что война делает с людьми, их силой и духом.
Когда мы поднимались на Килиманджаро, мне открывался не только потрясающий вид. Я осознавала, как физически отстают американцы от всего мира. Нам навстречу шла маленькая, сгорбленная почти параллельно земле старушка. Она склонялась под тяжестью даже на вид неподъемного груза, состоящего из коры и веток деревьев, торчащих далеко позади и впереди нее. Когда они с гидом разговаривали на суахили, я жестами попросила ее снять груз с плеч и дать мне попробовать поднять его. Мне хотелось понять, как она могла тащить эту тяжесть на ту самую гору, куда я, женщина вдвое моложе ее, взбиралась в сопровождении гида, который нес все мои вещи. Старушка улыбнулась и ловко скинула свою ношу со спины. Я пыхтела, ворчала, чертыхалась, толкала его руками, ногами, всем телом. Он не сдвинулся и на дюйм. Она так легко поднимала его в ту же самую гору, на которую я шла с большими усилиями и с остановками. Эта женщина подмигнула мне, присев на своих миниатюрных ножках. Затем она подцепила лямки, забросила груз на плечо и быстро засеменила дальше. Позже я узнала, что ее наняли таскать строительные материалы для хижин в Танзании. Правительство ее страны платило ей 5 центов в день.
Самый физически активный и развитый житель Америки – настоящий слабак по сравнению с пожилой африканской женщиной, поднимающей непосильную ношу на высочайшую гору несколько раз в неделю!
Что касается меня, то моя жизнь к 40 годам выглядела отлично. Работа, путешествия, хороший доход, солидные друзья, маленькая, но любящая семья. Все те вещи, которые я видела в бесчисленных экспедициях от Антарктики до Барнео, научили меня одному: все люди в мире достойны быть любимыми и все заслуживают счастья.
Но у жизни в дороге есть свои плюсы и минусы. Сам по себе ты не переставая развиваешься как личность, познаешь новое. Но у тебя не остается времени для создания семьи, личных отношений. Моя личная жизнь сильно страдала из-за моей работы, практически полностью отнимающей меня у тех, кто был мне дорог.