В эти последние дни Люси была очень храброй. За неделю до ее смерти у нас состоялся разговор. Ничего особенного, никаких высоких слов и наставлений. Мама просто сказала, что ничего не желает сейчас – только видеть наши лица и слышать наши голоса. Она не могла больше самостоятельно передвигаться, носила подгузник. Ей во всем требовалась помощь. Мама доживала свои дни. Ее отказ от еды был осознанным. Кто-то из нас подносил ей ложку ко рту, она молча отворачивалась. Все это происходило примерно за шесть дней до ее смерти. Люси была готова оставить нас.
Я до сих пор слышу, как она говорит мне, стоя в дверях: Dors bien, chérie. А я отвечаю: Dors bien, Maman.
Глава 14
Шестьдесят лет: экзистенциальная тревога
Через два года после смерти Люси мне исполнилось 60 лет. Могу сказать точно: до этого момента я не волновалась о своем возрасте. Я не переживала по поводу морщин, тусклого цвета лица, изменений моего тела. Проще говоря, и в 60 лет я не думала о старости. Возраст не был моей проблемой. Первой истиной, которую я попыталась принять тогда, стала правда о том, что жизнь – это путешествие в один конец. Я снова прочла свое эссе из пятого класса. На протяжении всей жизни, каждый раз, это эссе учащало мой пульс. В 60 лет у меня остановилось дыхание.
Подведем жизненные итоги. Диана Найяд получает высочайшую оценку за свое умение ладить с людьми. Я не смогла сохранить любовь всей жизни, но я всем сердцем люблю моих близких. И я нахожусь в гармонии с миром из-за нежности, которую я испытываю к этим людям. Любовь к ним – мой источник жизни. Моей эпитафией вполне может стать фраза: «Самый лучший друг на Земле».
Одна моя подруга работает медсестрой в хосписе. На протяжении 30 лет она провожает людей в последний путь. Обычно это пожилые, одинокие старики. Но бывают и молодые люди… Подруга говорит, что не важно, насколько человек стал успешным, сколько денег заработал, какие награды получил. Перед тем как уйти, все до единого говорят о человеческих отношениях и своих близких.
Мою семью нельзя назвать многочисленной, но я не желала никакой другой. С моей сестрой Лиз мы никогда еще не были так близки. А племянник Тим вообще стал центром моего существования. На их с Карен свадьбе мне посчастливилось танцевать с ним танец мамы и жениха. Карен, его жена – женщина, наделенная мудростью, красотой и вдохновением, стала мне близким человеком. Я безумно рада этому. С сестрой Тима, Дженнифер Джулией, мы не очень-то ладили, когда она была ребенком. Джулия росла замкнутой, скрытной девочкой. Нам было неловко вместе. А если сравнить, насколько легко мы ладили с ее братом… Но она так же, как я, долго шла к пониманию единственно важной истины. Семья и есть наша сила. Когда это случилось, мы смогли больше открыться друг другу. Весной 2013 года, на свадьбе Тима и Карен, все были растроганы и счастливы. В конце церемонии, когда слезы радости нескончаемым потоком лились из моих глаз, я еле-еле смогла произнести речь для моей племянницы. Захлебываясь от волнения, я просила ее простить меня, ее отвратительную тетю. Я говорила, что это я – тот взрослый, который должен был показать пример заботы и терпимости десятилетней девочке. Она близко подошла ко мне и, ласково взглянув, произнесла: «Диана, может, стоит начать делать это прямо сейчас?» Дети побеждают взрослых гораздо чаще, чем кажется.
Дружба, которая определила всю мою жизнь, началась в мои 20 лет, когда я познакомилась с Кэндис. В 30 лет судьба свела меня с Бонни и Ниной. В последние минуты жизни я уверена, что буду вспоминать моих подруг.
В отношениях с людьми я преуспела. Но что стало с «лучше, чем задумывала»? Дело было не в том, что я хотела поставить еще одну галочку в моем списке достижений. Все гораздо глубже. Я спрашивала себя: стала ли я человеком, которым я могу восхищаться? Я чуть не задохнулась от накрывшего меня чувства экзистенциальной тревоги.
В августе 2009 года мне только исполнилось 60 лет. Я и Мэри Оливер ехали вдвоем по шоссе, и она задала на первый взгляд несерьезный вопрос: «Что ты собираешься делать со своей драгоценной жизнью?»
Пару раз она уже задавала мне этот вопрос, и я каждый раз отшучивалась. Но сейчас ее слова задели меня за живое. Я остановила машину. Я застыла, не обращая внимания на гудящую улицу Лос-Анджелеса и оказавшись лицом к лицу с самой собой. Я жаждала, просто отчаянно нуждалась в том, чтобы выполнить некогда взятое на себя обязательство. Мне нужны были звезды в небе, вода. Я хотела преодолеть себя.