Также нам предложил помощь эксперт по акулам, доктор Патрик Райс. Он изобрел устройство под названием «Акулий отражатель» размером с банку крема для бритья. Если его встряхнуть, произойдет маленький взрыв и распространится запах, который отпугнет акулу, насколько это возможно. Мои дайверы будут первым оборонительным рубежом. Щиты служат второй линией, а отражатели будут под рукой, приготовленные для чрезвычайной ситуации. Хотя я уверена, что в темноте это будет бесполезно. Мои ребята забудут на время о себе и будут плавать между мной и люминесцентными парами зрачков в глубине.
По ночам мы уплывали от Ки-Уэста вместе с дайверами Люка, байдарочниками Буко, Дэвидом, изучающим Гольфстрим, и Бонни – главной по кризисным ситуациям.
Мы выбрали дату, 10 июля, чтобы выйти со всей Командой на суточную тренировку. Так мы хотели узнать максимальный предел моих возможностей. Данное решение устраивало меня гораздо больше, чем короткие заплывы, перемежающиеся постоянным ожиданием хорошей погоды. Это стало нашей генеральной репетицией. Дэвид составил курс, который должен был привести нас в точку, лежащую, по его расчетам, на половине пути от Кубы, примерно в 50 милях от Ки-Уэста. Так ему было легче понять, какие проблемы могут возникнуть из-за Гольфстрима. Во время этого заплыва рулевые на сопровождающих лодках научились бы следовать за Дэвидом, сохраняя нужное расстояние от меня и привыкая к моей скорости. Дайверы же получали возможность потренироваться во время ночных часов. Байдарочники сменяли друг друга по двое, задействуя «Акульи щиты». Они вернули бы меня к сопровождающей лодке, если мне это потребуется. Единственной проблемой, над которой мы бесконечно работали, представлял собой байдарочник, идущий справа от меня. У него никак не получалось подстроиться под мою технику, и он боялся задеть меня веслом. При моей минимальной скорости 2 мили в час я высоко поднимала руку из воды, и весло могло сломать мои кости.
Бонни и ее Команда помощников контролировали мои приемы пищи, рассудок, приступы морской болезни. Бонни была главной. И она пригласила в свою Команду не только Кэндис, но Джошуа и Дебору Хеннеси – главных Помощников в Экспедиции-78. Мне было очень приятно увидеть их вновь. Моя сестра Лиза и мой хороший друг Хайди Хорнес тоже присоединились к Команде Бонни.
Что касается медуз, то мы ожидали, что самой большой опасностью в океане для нас будет португальский кораблик. Байдарочники и дайверы высматривали синие плавающие пузыри даже в дневное время. В случае ночных атак у нашего доктора имелись адреналин, преднизон и баллоны с кислородом, чтобы остановить удушье, а также куча обезболивающих.
В субботу утром, 10 июля, Команда встретилась на пристани и отправилась на моторных лодках, к вычисленной Дэвидом стартовой точке, лежащей за 50 миль от нас. Мы не сразу поняли иронии того, что случилось спустя сутки. Нас одолели хандра и уныние. Море было ровное настолько, что на его водной глади можно было с легкостью сервировать обед. Ветра не было. Забавно, но такого спокойного моря мы больше никогда не видели. И мы растратили это совершенство на учебный заплыв. Стало ясно, что нужно без разрешения проникнуть в Гавану и прямо сейчас начать Экспедицию. Но на самом деле нам оставалось только мечтать о том, что такая погода повторится.
Сутки прошли просто превосходно. После сложных первых утренних часов и до заката я держалась отлично. Некоторое время я блуждала, металась в потоках ошеломляющего Гольфстрима. Рискну заметить, что на всей планете невозможно найти чего-то более синего.
Как-то раз в фитнес-зале на Манхэттене Аль Пачино подошел ко мне и со своим неподражаемым акцентом спросил, какой океан самый красивый из тех, что я видела. Я плавала в каждом. Бледно-голубой океан, омывающий Танзанию, темные воды Тихого океана на Багамах, сине-зеленое Эгейское море, серо-синие воды Патагонии. Однако нигде на Земле мое чувство красоты не было так затронуто, как в ультрамариновых водах Гольфстрима.
Я сохраняла спокойствие на протяжении всего плавания, за исключением одного случая гипертермии. Эти воды были намного теплее, чем в районе Сен-Мартена, учитывая то, что чуть больше месяца назад я совершала здесь короткий заплыв. Сейчас же под палящим солнцем меня настигло обезвоживание. Бонни увеличила мое потребление воды и сделала пометку в своем журнале о том, какое количество смеси водного электролита потребуется мне на Кубе.
Ночь прошла хорошо, и в 9 утра, в воскресенье, Бонни свистом дала понять об окончании заплыва. Все зааплодировали. Кэндис плакала. Они гордились мной. Думаю, что я переоценила свои силы в самом конце. Меня рвало в течение нескольких часов, и я нуждалась во внутривенном питании. Но я доказала, что была готова к 24 часам марафона.