Вся Команда многому научилась, и днем мы собрались, чтобы поговорить.
Команде дайверов, отвечающих за безопасность, не нравилось отсутствие видимости ночью. Их раздражало, что любое безопасное освещение не поможет им разглядеть происходящее на глубине.
Люк разработал новую схему использования подводного белого света и расширения его радиуса действия. Требовалось минимум 50 освещенных ярдов. Используя белые огни, мы рискуем, но у Люка не осталось иного выхода.
Сопровождающая лодка в воде шла от меня слишком близко. Чтобы видеть Бонни и Команду, мне приходилось чересчур высоко поднимать голову, из-за чего я рисковала получить проблемы с дыханием. Лодка не могла идти параллельно со мной, на моей скорости: мощный мотор не давал ей двигаться слишком медленно. В панике я постоянно искала силуэт лодки перед собой. Дэвид объявил охоту на новую лодку-эскорт в масштабах почти всего штата. Он вернулся не только с потрясающей 38-футовой лодкой Voyager, но и с двумя «знающими свое дело людьми», которые тут же включились в работу.
Ди Брейди была хозяйкой Voyager и моей ровесницей, настоящей хиппи. В прошлом жительница Нью-Йорка, которая ежедневно от корки до корки читала «Таймс», она объездила на Voyager весь мир и всегда была готова к новым приключениям. Ди может находиться дома на вилле в Тоскане, руководить экспедицией на Багамах или прозябать в небольших мексиканских рыбацких деревушках зимой. Ее чемодан, вне зависимости от того, насколько долгой будет дорога, не превышал размера коробки для яиц. Я до сих пор точно не знаю, какого цвета у Ди глаза. Она никогда не снимает солнечных очков с темными линзами цвета ночного беззвездного неба. Ди сохраняла спокойствие с самого первого дня. Она стала главным Рулевым на Voyager, ценным членом Команды. Она не нарушает тишину, слушает внимательно. Без эмоций. Ди спокойна.
Джон Бартлетт. Этот парень, мой ровесник, оказался просто гениальным проектировщиком. И он был очень красив. Джон вел себя сдержанно и скромно. Даже чересчур скромно. Но он жил в своем мире, который любил. Джон прекрасно поддерживал разговор на любую тему, начиная от искусства и заканчивая физикой. Он будто размышлял вслух, а его пальцы в это время двигались, словно пальцы пианиста, играющего регтайм. В нашем тренировочном лагере мы по вечерам частенько играли в нечто вроде фантов. Так вот, только Джон мог угадать человека – не женщину, – жившего в XVII веке композитора. Здорово звучит? Но затем он угадывал имя ученого, который разработал систему хранения чая для космонавтов. Возможности его ума были неисчерпаемы.
Наша цель очаровала его. Джон знал Флоридский пролив как свои пять пальцев. Он долго разговаривал с Дэвидом, обнаруживая хорошее знание Гольфстрима, прибрежного течения и проблем, которые могут возникнуть при заплыве.
Я быстро влюбилась не только в двух наших новых товарищей по команде, Ди и Бартлетта, но и в свою новую сопровождающую лодку. У Voyager имелась площадка, расположенная на моем уровне. Находясь на ней, Бонни и ее люди могли наблюдать за мной. Я тоже могла видеть их, когда делала вдох, не прикладывая усилий и не поднимая головы из воды.
Все, что требовалось: установка более медленных двигателей и реконфигурация руля. Voyager был нашей лодкой. Ди была нашим Капитаном Команды рулевых. Бартлетт был нашим новым всесторонним консультантом. Эти ребята стали для нас настоящим кладом.
Когда мы посмотрели по GPS на пройденный нами, за последние 24 часа, путь, мы увидели, что я сделала две полных петли ночью, проплыла дважды по кругу. Все мы предположили, что те петли были результатом моего плавания, так как я уплывала слишком далеко вправо, не замечая этого и не слыша сигналов вернуться назад. Нам было необходимо понять, как сделать так, чтобы удержать меня параллельно сопровождающей лодке. Минимальная протяженность заплыва составляла 103 мили, и каждые пятьдесят ярдов в сторону и пятьдесят ярдов назад нужно прибавлять к этой цифре. И я не могла долго концентрироваться на движении лодки и сохранять расстояние до нее. Мне было сложно держаться возле лодки при свете дня, и я постоянно уплывала вправо ночью. Такая ситуация продолжилась в течение всех тренировок. Днем Бонни проводила большую часть времени, держа оранжевый спасательный жилет высоко в воздухе, чтобы подавать мне сигнал о возвращении к лодке сразу же, как я начну плыть в сторону. В ночное время ее свист почти не умолкал.