Нужны месяцы, чтобы научиться быстро надевать всю экипировку, держась на воде. А после этого еще и тренироваться с руками и ногами, обмотанными лентой (которая почти как скотч), в самые сложные для плавания ночные часы. Когда я поняла, что не смогу больше плавать, не будучи обремененной этой тяжелой неудобной экипировкой, то почувствовала самое настоящее горе. Но в спорте свои правила: либо да, либо нет. Или жизнь, или смерть.
Отдельную проблему представляло мое лицо, точнее, рот. В прошлый заплыв, сразу после атаки в первую ночь, я надела толстовку с капюшоном из хлопка. Ткань была настолько плотной, что моя голова, при постоянных погружениях в воду, раздувалась до размеров шара для боулинга. Все лицо было покрыто тканью. Но рот был свободным и уязвимым. В этом году мы хотим использовать маску из лайкры, а область вокруг рта намазать гелем Энджел. Так как последний постепенно растворяется в воде, каждые 90 минут, после приема пищи, мне снова будут намазывать рот.
Команда помогает осуществлять любые планы Энджел. Дайверы настаивают, что красные светодиоды более-менее отпугивают кубомедуз. Возможно, красный свет погружает их в сон. Но я, если честно, не видела в этом никакой логики. В моменты возможного нападения мне надо ускориться. Этого будет достаточно.
За все три года только пару раз травмы останавливали мой тренировочный процесс. Позже, весной 2012-го, в Мексике, я почувствую напряжение в левом бицепсе. Я скажу о проблеме своим помощникам на лодке, но в данном случае Бонни будет бессильна. Моя рука посинеет и опухнет до конца дня. Результаты МРТ будут ужасны. Похожими на то же, что произошло с левой рукой. Меня охватывает паника. Но я быстро возьму себя в руки. И чудесным образом после двухнедельного перерыва рука восстановится.
Я стала гораздо быстрее и выносливее, чем в 20 лет. Мои конечности гораздо мощнее и натренированнее. В юности я была скорее чистокровным скакуном. А в 60 превратилась в лошадь-тяжеловоза. Я быстро прихожу в норму после утомительной тренировки. Мне не страшны растяжения, раны и мозоли. Теперь я не настолько чувствительна. Я могу многое перенести. Я стала более рациональной. Мне кажется, это поможет мне не отвлекаться во время Экспедиции.
Кроме того, я научилась сдерживать гнев. Раньше при какой-либо поломке, проблеме, когда я сбивалась с курса, я нецензурными словами ругала и себя, и всю Команду. Если мне давали пить, не сняв крышку с чашки, и мне приходилось, держась на плаву, делать это самой, я приходила в бешенство. Теперь такие моменты стали для меня незначительными. Я – зрелая личность, и, следовательно, я стала лучше как спортсмен.
В начале июня 2012 года мы собирались организовать 24-часовой заплыв перед тем, как уехать в Ки-Уэст. Мы не хотим собираться всей Командой. Со мной остаются Марк, Энджи, их помощники, Бонни и Элисон Милград. Мы стартуем на острове 7 июня 2012 года.
Все идет не так гладко, как хотелось бы. Меня мучает морская болезнь. Мы пытаемся сопоставить полученные результаты с Кубинскими. Но те 24 часа не были такими трудными.
Наступают сумерки. Меня атакуют медузы. Они жалят меня. Тяжелые волны заставляют работать больше, чем в полную силу. Меня много раз тошнило. Я потеряла много калорий и электролитов. Бонни и Элисон просят меня предупредить, когда нужно будет послать за имбирным пивом – единственным средством, которое может подлечить мой желудок и восстановить хоть каплю сил. Полночи Энджи объезжает на лодке весь остров в поисках имбирного пива. И находит его.
Приблизительно в три ночи меня тошнит. Я ничего не соображаю. По моим подсчетам, мы должны были закончить в 9 утра. Но далеко не сейчас. Я вижу Бонни совсем близко. Она просит смотреть ей в глаза и навсегда забыть о числе 24. Все, что ей нужно от меня, чтобы я перевернулась на спину и не захлебнулась. Я слишком слаба. Фоном я слышу полицейский свисток. Бонни объявляет об окончании заплыва. Она по-матерински заботливо шепчет мне:
– Диана, я знаю, что ты страдаешь. Это просто тренировочное плавание. Ты плывешь уже 18 часов. Но ты же не хочешь останавливаться? Я знаю, что не хочешь. Посмотри на меня. Ты слышишь меня?