Как говорил Томас Эдисон: «Наша самая большая слабость заключается в том, что мы слишком быстро сдаемся. Самый верный путь к успеху – это всегда пробовать еще один раз». Попытка номер пять неизбежна.
Глава 28
Тупик. 2013
Осенью 2012 года я вернулась в Лос-Анджелес. Я не могла больше заниматься самоанализом, самобичеванием, поиском себя. Надо действовать. Моя Команда демотивирована. Это меня чрезвычайно тревожит.
Я действительно не представляю, кто согласится помочь мне. Об отсутствии навигации не может быть и речи. Не так давно Бартлетта чрезвычайно занимала мысль о составлении идеального курса для меня, который учел бы и Гольфстрим и движение ветра. Для него это – главное во всей экспедиции. И все же после неудачи 2012-го он покидает команду и перестает верить в наш успех. Он больше не рассчитывает на те кубинские три дня прекрасных погодных условий, идеальный Гольфстрим и тихие ветры. Все, что он может предложить теперь – консультации по телефону до и во время плавания.
Марк и Бонни остаются моими единомышленниками. Мы можем начать тренироваться снова. Он всегда рад видеть нас на базе SXM. Но он не поплывет на Кубу. Правда? Хорошо, я собираюсь включить Марка в тренировочный процесс. Я не слушаю его объяснения. И надеюсь, что летом его вера в удачу, сможет растопить лед нежелания.
Бонни, Бартлетт и много кто еще предлагают рассмотреть другие дистанции. Такую же сотню миль можно найти на карте экваториальных вод. Мы смотрим на участки с подходящей температурой воды, ветровыми условиями и подводными токами. Естественно, мой взгляд приковывает Куба. Я хочу заставить себя загореться желанием плыть другие дистанции. Может быть, Мальдивы? Звучит интригующе. Канадские воды – с наступлением глобального потепления, этот вариант не подходит. Мы смотрим на Гуам. И Сиамский залив. Сердце не чувствует эти места. Только Куба. Куба-2013. Новая попытка.
С декабря по ноябрь 2012 года я с трудом осознаю факт того, что тренировки в бассейне не кажутся мне нудными и изнурительными. Я полагала, что после 4 лет 10 часов в бассейне «Роуз Боула» станут для меня настоящей пыткой. Но я справляюсь. Даже больше – я наслаждаюсь. С первых минут я веду отсчет. 90 кругов – по-английски, и еще три по 90 на остальных языках. Затем 60 кругов каждого. Затем 40, 30 и т. д. Десять часов пролетают незаметно. Я ликую.
Антропологи утверждают, что люди выстраивают свой собственный ритм крайне долго. Даже если посмотреть, как много веков назад люди шли пешком из Европы в Азию. Но человек может преодолеть свои возможности, задав себе правильный темп. В течение долгих часов в воде мой пульс не поднимается выше 130 уд/мин. За два дня я убедилась, что с таким пульсом мне не грозит переутомление. Есть много людей, способных выдержать тяжелые физические нагрузки и напряжение. Но одиночество и рутину… Навряд ли. Я не скрываю, что горжусь своим умением концентрироваться час за часом, год за годом. Горжусь тем, что превзойду любого по части невозмутимости.
Я тренируюсь как сумасшедшая, параллельно обдумывая варианты полной защиты от медуз. Я не могу предугадать погоду, подводные токи, водовороты. Здесь мне понадобятся детальный анализ и удача. Может быть, после хамского возвращения в пятый раз Природа сжалится надо мной. Что касается мелких мерзких кубомедуз, явно существует средство более эффективное, чем толстовка с капюшоном и лайкровые носки. Зеленый гель – гениальное изобретение Энджел. Но я не соглашусь вымазаться им полностью. Как минимум мне нужен мой рот, который и был ужален в прошлый раз. Мне нужно предусмотреть все. Вдруг клейкая лента не поможет? Вдруг она отклеится? Тогда тысячи мелких гарпунов вопьются в мою кожу, запуская туда смертельный яд?
Осенью 2012 года я встречаю Криса Нагеля – дантиста – изобретателя спортивных кап. Он делает несколько моделей из силикона и других материалов. Но ни один из них мне не подходил. Практически все занимали весь рот и натирали щеки. Крис представил меня специалисту по протезированию – Стефану Кнауссу. Последний делает прекрасные, словно живые, руки и ноги, а также маски для медицинских целей. Он загорелся моей идеей. В течение восьми месяцев он работал и работал, пока наконец не достиг совершенства.
Я обожала свою силиконовую маску. Я держала ее в руках так, как если бы она была хрустальной. Выглядела эта маска крайне чудно. Доктор Кнаусс даже проделал в ней отверстия для защитных очков. Но маска не позволяла свободно дышать носом. Мало того, соленая вода попадала ко мне в нос, горло и рот. Мы сделали специальные затычки для ноздрей, и я всегда вставляла их в нос, когда использовала маску. Было очень непривычно плавать, дыша только через рот. Это ограничивало подачу кислорода.