-Что там с этим ублюдком?
-Все, как всегда: отрезали то, что мешало, да закопали.
-Правильно. Отрублю все конечности каждому, кто к ней притронется.
Я задумчиво пил свой коньяк. Мне было сложно сдержать улыбку, но я справился, у Сокола нюх на всякого рода замыслы. Надо же, глупая рыжая девчонка похоже стала слабостью кровавого мафиози. Смешно, почти до колик. Вот только, я не верил ему. Он что-то задумал. Может подозревает меня?! Нет, невозможно, тогда я бы давно гнил на дне моря. Какой же интерес у него к этой взбалмошной девке? В святую любовь я не верил, не из того теста был мой собеседник. Его сердце просто качало кровь, не более. На высокие чувства, он не способен, в этом я был уверен.
-Кстати, - донесся до меня жесткий голос, - ты видел ее тело?
-О чем ты?
Я видел лишь упругую грудь уверенного третьего размера в дешевом лифчике, но об этом решил промолчать.
-Она вся в шрамах и синяках, судя по цвету поставил их не мертвый урод.
Я меланхолично пожал плечами.
-Небось бьет отец, ты же что-то говорил про то, что он алкаш.
-Разберись с ним, - бросил Сокол и допил виски одним глотком.
Я с неудовольствием за ним наблюдал. Слился Сокол, нет больше сильного соперника. Потек, как старая проститутка.
-Неужели ты хочешь убить старого алкаша? Не по твоей масти.
— Это уж позволь мне решать.
-Серьезно, Сокол, подумай. Девчонка может не на шутку испугаться таких совпадений.
-Он алкаш, Рико. Алкаши мрут как мухи. Я же не прошу тебя всадить ему пулю в лоб. Пусть помрет в поножовщине.
Я устало покачал головой.
-А с ней что будешь делать? Она вроде как не отвечает на твои чувства.
-До поры до времени. Девчонки любят взрослых мужчин, а Василиса так намучилась по жизни, что, вскоре начнет испытывать ко мне если не любовь, то уж точно благодарность.
Почему-то последнее утверждение убедило меня в том, что Сокол и в правду попал на крючок.
-Лиза будет в ярости, - хохотнул я.
-Переживет.
Я промолчал, в голове крутились шестеренки. У Сокола не было детей, не было женщины, ради которой он бы подставил под удар себя, лишь многочисленные жены и любовницы, которые не задерживались долго в его спальне или в огромном доме. В загс он ходил скорее по старой привычке, нельзя же быть холостяком, не поймут. И вот впервые он так долго и упорно помогает, забодится и выслеживает молодую девчонку, которая по возрасту и вправду ближе ему в дочери, чем в возлюбленные. Может это лишь похоть, но что-то в глазах, отливающих стальным блеском, не позволило мне согласиться с подобным выводом.
Я решил понаблюдать перед тем, как сделать решающий шаг конем. Ошибки не должно быть. Слишком долго я к этому шел.
2012 ГОД.
Учеба давалась мне легко. Даже не подозревала, что смогу совмещать две работы, унивеситет и везде успевать. Первое время казалось, что я не справлюсь, потом появилась вера в себя. Вера то была фальшивая, так как в причине подобных успехов была не только моя заслуга: Степан. Именно он устроил меня на работу менеджером в элитный отель, где с благосклонностью относились к моему более, чем плавающему графику. Именно он предоставил мне уютную квартиру студию, по размерам которая мало чем отличалась от целого дома, который мой отец столь поспешно продал. И именно ему я не могла ответить согласием.
Я не понимала почему. Степан был добрым, милым, отзывчивым и очень заботливым со мной. А я…Я не могла. Не тянуло, не хотела и ничего не чувствовала к этому довольно симпатичному мужчине. Мне казалось, что он страдал. Хотя, считать подобное, наверное, было слишком самонадеянно и глупо с моей стороны. Богатый, привлекательный мужчина всегда был окружен толпой юных прелестниц. Даже самая скромная из его поклонниц была в сотни раз сексуальнее и привлекательнее меня. Тем более становилось непонятным почему каждый вечер субботы, Степан предпочитал ужинать со мной, а затем везти меня домой, потеряв кучу времени за обсуждением глупой ерунды.
Мне казалось, что время его симпатии наконец подошло к концу, не скрою, что вздохнула с облегчением. Как-никак прошло уже столько времени, а я не изменила своего первоначального мнения. Вскоре, субботние вылазки я начала считать просто дружественными посиделками, а не ухаживаниями. Степан же намеков больше не делал, и жизнь снова стала прекрасной.